Вопреки обещаниям синоптиков, светило солнце, однако ему не удалось растопить ледяную корку, заковавшую сердце в тиски.
Я все еще мысленно находилась в мрачном кабинете в плену ненавистных рук. И губ. Прикрыла глаза, ощущая, как сердце до сих пор колотится о ребра. Он так умело играл на моих нервах, с каждым разом натягивая их еще сильнее. Интересно, когда наступит предел?
– Катя…
Повернула голову на виноватый гнусавый голос.
– Сережа?! – вопросительно вскинула бровь.
– Слушай, он это… бешеный какой-то! – сосед потер рассеченную губу, очевидно, стараясь сыграть на жалости.
Однако я видела, каким образом он заработал свои увечья: Измайлов с такой силой оттолкнул Зяблика, что тот, не удержавшись, врезался в Сергея.
– Я же просила не вмешиваться.
– Да… Но ты же знаешь, мы крышуем этот район! – самодовольно надул грудь.
Я еле сдержала пренебрежительный смешок, даже захотелось его чем-нибудь стукнуть – поперся махать кулаками прямо перед камерой, хотя входил в совет правления дома и прекрасно знал, где они установлены.
– Кать, давай мы подтянем еще пацанов? Соберем толпу! Ты это… только скажи! – как китайский болванчик, энергично закачал рыжей головой.
Я поднялась, окинув соседа мрачным взглядом.
– Делай, что хочешь, – хмыкнула. – Только знаешь… Если вдруг возникнут проблемы – разбирайтесь сами.
И, не дожидаясь ответа, поспешила в подъезд. Не жизнь, а круговорот придурков в природе. Или это просто мне так везет?
Переступив порог дома, скорее побежала в ванную.
– Вот гад…
Обвела подушечкой пальца вызывающий розовый засос на шее, слишком отчетливо проступавший на бледной коже. Уперлась в края раковины, окинув себя пристальным взглядом: сегодня на мне был любимый комплект, состоящий из черного кружевного бюстье и трусиков.
Увы, не могла похвастаться выдающимися формами, однако ажурное кружево потрясающе контрастировало с молочной кожей и подчеркивало каждый изгиб.
"Непроизвольно закусила губу, глядя на то, как под полупрозрачным лифом проступили бледно-розовые ореолы с возвышающимися затвердевшими сосками. Этот бюстгальтер ничего не скрывал. Прикрыла ладонями небольшую грудь, ощущая, как щеки заливает краска стыда.