Я знала одно.
Я должна поговорить с князем Хованским. Должна все ему рассказать.
Теперь, когда я узнала в графе Перовском третьего человека, который был в гостиной с моим братом и англичанином.
Плевать, что князь, кажется, мне не поверил. Плевать, как он повел себя в салоне.
Прежде всего, он был человеком. И рисковал лишиться самого драгоценного — жизни — из-за заговора. Пусть даже он в него не верил. Как, впрочем, и мне. Главное — я знала, что права. Знала, что поступаю так, как нужно.
И потому я поговорю с ним до дуэли.
"А дальше... пусть поступает так, как велит ему сердце.
— К-к-как мы доберемся до особняка Их Сиятельства? — спросила пришедшая в себя Соня.
Она поднялась со стула и помогла мне справиться с верхней блузой, которая шла отдельно от юбки.
— Извозчик, — я нахмурилась и потерла висок, боль в котором не уменьшалась.
Конечно, было бы безопаснее отправиться на собственном экипаже. Но моего приказа конюший не послушается. Еще и велит меня задержать, а сам доложит Кире Кирилловне.
Господи, я же совсем позабыла про Сержа!..
Я ахнула, почувствовав, как сердце в груди застучало быстрее. Интересно, где сейчас мой брат?..
Вдвоем с Соней мы спустились на цыпочках на первый этаж и свернули в часть дома, которую занимали слуги. Мы с ней крались и таились, словно воришки, и все это время она едва слышно бормотала молитву. Ночью особняк казался особенно огромным и пугающим. У меня внутри все сжималось от неприятных воспоминаний. Острые силуэты мебели, мрачные тени на стенах, поскрипывание полов под ногами — все это будоражило сознание и вызывало страх.
Как и в самый первый раз, мы покинули дом через черный вход и вышли из приусадебного парка, воспользовавшись калиткой для слуг.
Улица была совсем темной. Лишь фасады домов выделялись светлыми пятнами, да где-то вдалеке горели редкие, тусклые газовые фонари. Кое-где из черных, непроницаемых окон-глазниц бил свет. Я огляделась: посреди улицы мы были с Соней совершенно одни. Ни единой живой души, кроме нас.
— Давайте вернемся, барышня, — умоляюще пропищала она, вцепившись мне в руку.
От страха у Сони зуб на зуб не попадал.
— Мы не можем, — сурово ответила я. — Идем, нужно найти извозчика.
Звонкий стук наших каблуков разрезал тяжелую, мрачную тишину. Соня пугалась и всхлипывала, страшась каждого звука. Мне тоже было страшно. Очень страшно. Так, как никогда прежде.
Но ничего иного, кроме как попытаться спасти жизнь князя Хованского, мне не оставалось.
Глава 20.