И так же посмотрели бы, где она находится.
Но нет! Ему надо было удостовериться лично. Увидеть Валерию собственными глазами. Убедиться, что с ней все в порядке.
Ее «все в порядке» вызвало у него большие сомнения.
Она маленькая… Одинокая… Ни с кем почти не общается.
И все держит в себе.
Валерия идеально исполняет его договор. Слишком идеально. Ответственно.
Но она, черт побери, не робот!
Тимур, тяжело дыша, и чувствуя, как во рту все пересохло, подошел к столику и налил себе воды. Сердце продолжало учащенно биться.
Что, черт возьми, происходит?
Тимур не любил заниматься самокопанием, у него на эти глупости элементарно не хватало ни времени, ни сил.
Все изменилось с Калининграда. В тот день, когда он увидел, как Лера обедала с незнакомым мужиком. Ничего предосудительно они не делали. Только, мать вашу, почему ему не понравилось видеть ее в компании другого?"
"Если бы он был героем кино-мелодрамы, то нежные дамы, сидящие по другую сторону экрана, дружно вздохнули бы и подумали, что он влюбился.
Тимур ни в какую любовь не верил. Он верил в расчет и человеческий комфорт. Пока тебе комфортно в обществе другого человека, ты остаешься с ним рядом. Как только появляются неудобства — лучше разбежаться, пока дело не скатилось к истериками и недовольствам.
С Лерой было комфортно. Всегда.
До долбанного последнего дня в Калининграде.
Когда он увидел, как она сердечно, открыто улыбается массажисту, по годам подходящего ей в отцы, ярость затопила сердце. Захотелось подойти и намылить ему морду. Яростно спросить — встает на маленьких девочек? Тимур усмехнулся. Лера не такая уж и маленькая, и у него-то самого на нее встает, стоит только подумать, вспомнить ее безумно красивую плоть с маленькими аккуратными губками.
Тимур пытался себя притормозить. Остановить. Говорил себе, что у него где-то приоткрылась крышка, и тормозная жидкость выливается очень быстро. Но это поправимо. Главное — знать, где образовалась брешь.
Потому что то, что он чувствовал, никакого комфорта ему не приносило.