Ничего иного не остается.
— У них тут целый полк? — присвистываю невольно.
— Не прям здесь. Немного западнее. Размещен у соседнего владетеля и контролирует дорогу на Самарканд. Но если понадобится, примчатся очень быстро.
— Ну что ж, Джимми. Вы мне очень помогли. Дали четкую непредвзятую картину.
— Всегда рад помочь, — Джимми поднялся со стула, — Знаете, граф. Положа руку на сердце, я вам не завидую. По моим представлениям положение ваше безвыходное. Но, как я вчера уже говорил, наводил о вас справки…
— И что такого вы про меня узнали?
— Про вас говорят, что вы умеете находить выход из безвыходных положений.
— Спасибо за откровенность, Джимми.
Как только банкир ушел, позвонил Комаринский.
— Здрав будь, брат Кротовский, — голос у Комаринского бодрый и звонкий, — Мне сказали, ты надолго в Кустовом застрял?
— Так точно, господин поручик, — отвечаю, — Застрял по самые гланды.
— А вот с поручиком ты меня обидел… мне штабс-капитана дали.
— Так это здорово. Поздравляю. Слушай Комаринский, а полк тебе случайно не дадут в подчинение?
— Ну это ты загнул. Мне и батальон пока по уставу не положен. Но никуда не денутся, дадут батальон. А что, помощь нужна?
— Пока не нужна.
— Я тогда своих парней отзову обратно в Лучково, — говорит Комаринский, — Мне твоими стараниями начальство забот навалило.
— Э… какими такими стараниями?"
"— Ну как. Ты старую дорогу по Изнанке нашел? Нашел… К нам опять каторжан гонят. Будут дорогу твою расчищать.
— Вон как. Ну, дорога — это хорошо.
— Вот и я так думаю… ну бывай…
Комаринский отключился. Но спокойно подумать мне снова не дали. В дверь заглянула Анюта.
— Сережка.
— Что опять?
— А ты угадай с трех раз, — в сердцах Анюта повысила голос, — Что… что… англичане гадят…
Она заставила меня выйти из-за стола, подвела к окну и ткнула пальцем в стекло. На площади перед ратушей собралась толпа в пару тысяч человек. Причем народ активно подтягивается с боковых улиц.
— Город утопает в нечистотах! — перекрикивая толпу поставленными голосами, орут заправилы, — Сколько можно терпеть власть нечистых на руку владетелей!
На речевки проплаченых активистов толпа отвечает одобрительными выкриками. М-да. На этот раз джентльмены решили играть белыми фигурами. Начали поднимать народные волнения на второй день моего правительства. Даже лестно. Уважают, засранцы.