Кажется, он видел это парня, просто очень давно. Он казался его давним знакомым, которого стоит забыть, не будоража воспоминания. Но сейчас, когда он стоял там, мог ли это быть...
— Подожди, — сказал Рё и протянул руку.
Телохранитель дал ему трубку.
— Вернись внутрь, — сказал Рё.
Телохранитель на мгновение поколебался, прежде чем сделать то, что ему было приказано.
— Кто ты и чего хочешь? — сказал Рё в трубку домофона. Это прозвучало более грубо, чем он предполагал.
— Привет, папа. Это твой пасынок. Я просто хотел поговорить с тобой.
Тут будет реклама 1
Рё перевёл дыхание. Не было никаких сомнений. Тот мальчик из его снов, страх из множества кошмаров о том, что та история станет всем известной. Нет, это был уже не мальчик, но это был точно он. После всех этих лет. Разговаривать? Это не предвещало ничего хорошо.
— Я немного занят, — сказал Рё. — Тебе следовало позвонить заранее."
"— Я знаю, — сказал мужчина в камеру. — Я не планировал встречаться, я только сегодня решил. Видишь ли, я уезжаю завтра надолго, и я не знаю, когда вернусь.
Тут будет реклама 2
Я не хочу уходить с нерешёнными делами, пап. Пришло время прощения. Я должен увидеть тебя в последний раз, лицом к лицу, чтобы снять груз с моей груди. Я думаю, это будет хорошо для нас обоих. Это займёт несколько минут, и мы оба пожалеем, если не сделаем этого, я в этом уверен.
Рё прислушался. Он не слышал этого глубокого голоса раньше, ни тогда, ни недавно. Судя по тому, что он помнил о тех последних днях, проведённых в доме в Гаустаде, голос мальчика только начал ломаться.
Тут будет реклама 3
Конечно, ему приходила в голову мысль, что он может однажды появиться и создать ему проблемы. Это было бы слово одного человека против слова другого, и единственный человек, который мог бы подтвердить, что имело место, так называемое, сексуальное насилие, погиб в пожаре. Но даже просто обвинение нанесёт ущерб его репутации, если это выйдет наружу. Пятно на репутации, люди в этой стране так презрительно относятся к этому. Потому что Норвегия была страной, где такие понятия, как семейная честь, была размыта социальной, чёрт побери, демократией, потому что государство стало семьёй для большинства людей, и обычные люди отчитываются теперь перед такими же, как они, рядовыми гражданами, перед серой массой социал-демократии, которой так не хватает традиций.
Тут будет реклама 4
Другое дело, если тебя зовут Рё, но обычный гражданин это никогда не поймёт. Не поймёт, что ты скорее покончишь с собой, чем вываляешь репутацию семьи в грязи. Так что он должен сделать? Он должен был решить.
