Скажите, почему для вас так важно, чтобы закон был отклонен?
— Потому что так справедливо и правильно. Меня заботят не только собственные интересы, но и интересы других людей, — ответила Фрэнсис, глядя в окно.
— Вы думаете, что все, кто поддерживает закон, заботятся лишь о своих интересах?
— Разумеется. Во всяком случае, закон не предусматривает улучшений для тех, кто трудится и служат своим хозяевам годами, а то и поколениями.
— Уверен, не все члены палаты поддерживают закон, — сказал Лукас.
— Да, но таких мало.
Фрэнсис все еще не могла понять, поддерживает мистер Вуд закон или спорит, просто чтобы позлить ее, но в любом случае ей мало что нравилось больше, чем обсуждать законы.
Лукас положил руки на стол перед собой и сцепил пальцы.
— Вы знаете, кто из членов парламента за и против закона?
— Нет, но могу догадаться. Также я полагаю, что некоторые еще не приняли окончательного решения. Именно их я и попытаюсь склонить на свою сторону, когда в следующий раз выйду в свет.
— Вы действительно верите в то, что вам удастся заставить кого-то из членов парламента изменить свою позицию? — недовольно проговорил Лукас.
— Понятия не имею, — честно ответила Фрэнсис, — но я должна попытаться.
— Значит, вы абсолютно уверены в своей правоте?
— Более чем.
Лукас надолго замолчал.
Ей хотелось схватить его за плечи и как следует встряхнуть, но вместо этого она лишь придвинулась к нему поближе.
— Лукас, вы меня слышите? Я заставляю вас думать?
Он не ответил, но как-то странно посмотрел ей в глаза, потом взгляд опустился на губы… Неужели он намерен опять поцеловать ее? Фрэнсис ничего не имела против.
— Вы заставляете меня думать о… многом и самом разном. — Он подался вперед, ближе, еще ближе, и веки его медленно опустились. Фрэнсис тут же прильнула к нему. Как только губы их встретились, Лукас потянул ее за собой на толстый ковер, покрывавший пол библиотеки. Оказавшись таким образом сверху, он стал лихорадочно покрывать ее лицо и шею поцелуями.
Это было сущее безумие. В любой момент кто-то мог войти и увидеть их, но заставить себя остановиться Фрэнсис не могла: наоборот, обхватила Лукаса за плечи и еще сильнее прижалась к нему, ноги ее сами по себе раздвинулись — конечно, насколько это было возможно под юбками.
Его губы скользнули вниз. Сначала он целовал ее шею, открытую низким декольте, потом чуть спустил лиф, обнажил одну грудь.