Это вмешивается в мои планы, но я отношусь к происходящему стоически. Не зря я сам ей поручил всем этим заниматься. К чему теперь ворчать?
Только четверо не участвуют в этом празднике жизни. Малой, Колька и ещё двое бойцов, которых отобрали в разведчики, отправляются на проверку границ.
По моему настоянию, разведчики под руководством Гюнтера тренируются в верховой езде и уже взяли первый уровень Наездника.
Так что сейчас они отправляются верхом на кабанах двумя парами.
Для быстрых животных расстояния имеют куда меньшее значение, чем для пешеходов.
К тому же, встретившись с потенциальным врагом, наездникам намного быстрее убежать, чтобы подать нам сигнал.
Мы слишком увлечены сейчас и реформой, и фестивалем, и я менее всего хочу, чтобы какой-нибудь агрессор застал нас «со спущенными штанами».
* * *Наконец, в стены поместья забит последний гвоздь и уложено последнее бревно. Вопрос о реформе, возникающий при обращении к стеле становится активным.
Перед этим я вновь выступаю перед народом. Сегодня я собрал всех жителей не вечером, как это бывает обычно, а среди бела дня. Люди стоят и удивлённо оглядываются друг на друга. Естественно, ползут слухи. Кто-то что-то рассказывал, в подготовке было задействовано много людей, но целостное представление о ситуации есть только у меня.
— Сограждане, спартанцы, друзья мои! — начинаю я и чувствую знакомый зуд внутри.
Навык оратора словно подсказывает мне нужные слова. Все голоса внизу моментально стихают, сотни глаз устремлены на меня.
— Совсем недавно, когда многие из вас пришли сюда, я обещал вам, что в Спарте каждый может достигнуть всего, что рабство — это лишь временное состояние и каждый спартанец получит ту жизнь, которую заслуживает. Сегодня я сдержу своё обещание!
Я делаю паузу, пока в толпе разносится удивлённый шёпот. «Как он собирается это сделать? Неужели на нас посыплется манна небесная или ещё что-то?» Некоторые смотрят в мою сторону скептически, мол «загнул, конечно, Лорд, но верится с трудом».
"— Да, — дав людям возможность поудивляться, я продолжаю. — Спарта переходит на новую ступень развития. Мы больше не племя. Мы выходим из времени дикости. Мы — полис, город-государство. Мы теперь не делимся на рабов и родичей. У нас есть рабы, свободные жители и граждане. Каждый раб теперь твёрдо знает, что его рабство временное.