Вплотную подходит, подушечками пальцем по животику моему проводит. Ласково, почти невесомо."
"– Ты совсем свихнулся, Мейер? – со всей силы толкаю его в грудь, но он будто не чувствует: сдвигается максимум на сантиметр. – Ты когда заместителя мэра избивал, о чем думал? Забыл, что проекты твои на рассмотрении администрации? Самому на бизнес плевать, о папе бы вспомнил. Однажды он прогорел уже. Если второй раз все потеряет, не выдержит!
- Сорвался, - пожимает цербер плечами. - Вот что бывает, когда тебя нет рядом…
Пытаюсь игнорировать его последнюю фразу, от которой трепещет все внутри.
- Кстати, заявление Волков заберет. Я убедила его сделать это, - победно подбородок вскидываю, довольная собой. Но Артур мрачнеет. Вместо того, чтобы поблагодарить! Невыносимый! - За что ты его, Мейер?
Смотрю на него испытывающе, а он взгляд прячет. Не отвечает, упертый!
– Что ж, вот и поговорили на чистоту! Пока, - фыркаю раздраженно.
Уверенно направляюсь к двери. С меня хватит этого хронического недоверия со стороны цербера! Не получится у нас откровенной беседы.
- Урод сказал, что ты его любовница, - чуть слышно рычит он, оказываясь за спиной.
Ощущение, будто ушат ледяной воды вывернули на голову. При этом внутри все наоборот взрывается.
Разворачиваюсь и с размаха даю Артуру пощечину. Так сильно, что ладонь огнем горит.
Как же больно опять!
- Да за что, рыбка? – искренне недоумевает.
- За то, что поверил! Как обычно, подумал обо мне грязно! – всхлипываю я.
- Я не поверил… Лиль, сладкая, не нервничай, - обращается ко мне ласково, но мои гормоны сильнее здравого смысла.
– Ты поэтому разговаривал со мной, как со шлюхой меркантильной, да?
Замахиваюсь еще раз, чтобы опять Артура ударить. За попытку ребенка моего купить, будто я суррогатная мать какая-то. Больно ему сделать хочу, как он мне тогда.
Но цербер перехватывает мое запястье. Сжимает, пальцами в кожу впиваясь.
Опять угрожать будет? Рычать, чтобы не смела руку на «великого и ужасного» мужчину поднимать? Зря папа нас наедине оставил.
Мой запал потухает, когда Артур опускается на койку и увлекает меня за собой. На колени к себе усаживает, но при этом руки все-таки фиксирует, чтобы не дралась больше.
Обнимает, чуть покачивает, будто ребенка несмышленого.
- Ну все, тише, рыбка, - шепчет мне на ухо, горячим дыханием полчища мурашек вызывая. - Ты мне второе сотрясение организуешь, - ухмыляется.
- Заслуженно, - сипло говорю.