И главное – нравилась она мужикам. И предложения ей делали, и обхаживали. Вчера только кто-то корзину с цветами притащил. Лорчик носилась по их – не спрашивайте, почему именно по их – с Диной кабинету, счастливая и довольная, ставя тяжеленую корзину то в одно место, то в другое.
Ян скептически за ней наблюдал. Девчонка. Как есть.
А на свидание ни-ни. Ни с кем. Но надо отдать должное – никому она повода не давала. Глазки не строила, не кокетничала. Иногда еще могла и застроить, если видела, что парни филонят. Некоторые прямо намеренно косячили, когда она появлялась на горизонте.
Девка непристроенная. Без мужика. Красивая. С морем харизмы.
Нет чтобы давно на ком-то выбор остановить. Ничего подобного. Общалась со всеми как с хорошими приятелями. А сегодня нате пожалуйста, заявилась к нему с претензией.
Когда она притащила того проститута на открытие базы, Ян сгоряча пообещал ей жениха. Ну а чего не сделаешь для усмирения женщины?
Кандидаты, конечно, были. Если порыться…
Но тут тоже надо понимать.
Лора сначала села на диван. Как примерная школьница, сложила руки на коленях и снова посмотрела на Яна. А вот взгляд ее ему не зашел… Беспомощностью оттуда веяло. Каким-то отчаянием.
Та-ак…
На месте она не усидела. Вскочила, ринулась к кофе-машине.
– Тебе сделать?
Он вздохнул. Какая кружка по счету?..
– Давай.
И лишь после того как Лора поставила перед ним кофе и не забыла добавить две конфетки, как он любил, сказала:
– Я хочу, чтобы жениха нашел ты не мне.
Хорошо, что Ян не успел сделать глоток.
– Еще лучше… Интересно девки пляшут.
– Ян…
– Слушаю дальше.
– Для мамы. Понимаешь?
– Честно? Нихера. Ты уже минут десять бегаешь по кабинету, охаешь, ахаешь, стенаешь, припоминаешь мне мое обещание, а толком ничего не рассказываешь. Может, присядешь, наконец, и успокоишься? Или давай в кофе коньячку тебе плесну.
Лора нахмурилась.
– А давай. Напьюсь, буду буянить. Тогда вспомни, пожалуйста, что сам предложил.
– Я могу и передумать, – усмехнулся Ян, вставая.
Лариса, шумно вздохнув, опустилась-таки в кресло. Светло-русые мелированные волосы заправила за уши, отчего ее лицо еще уязвимее стало.
– То есть замуж выдать надо не тебя, а твою матушку?
– Угу.
Она, закинув кверху лицо, наблюдала, как он наливает коньяк.
– Не жадничай, Костровский.
– Тогда, может, проще тебе рюмку плеснуть? Раз такое дело.
– Не надо… Знаешь же, что я, нервничая, несу всякую ахинею.