– Коньяк не ахинея.
– Мне сегодня еще работать. Ты, главное, выслушай меня.
Он вернулся за стол.
– Выкладывай. Больше не перебиваю."
"– Есть такое понятие, как еврейская мама…
– О-о. То есть в тебе еврейская кровь течет?
– Нет-нет, – отмахнулась девушка. – Я к тому, что моя мама – это как еврейская мама, но русская.
– Хм…
– Понимаешь? – с нескрываемой болью в голосе сказала Лора, подаваясь вперед.
– Кажется, да. Твоя мама разведена.
– Да…
– Лет пятнадцать?
– Восемнадцать.
– Отец твой гад, подлец и вообще самый последний человек.
– Угу. – Глаза Ларисы распахнулись.
– И тебе с ним строго запрещено видеться. – Ян сделал паузу, потом не без злорадства продолжил: – Но ты с ним общаешься уже лет пять.
– Четыре года, – на автомате поправила она его и тотчас опомнилась, выпрямила спину и всверлила в мужчину наигранно угрожающий взгляд. – Скажешь об этом моей маме – не прощу. Никогда. Каждый год на юбилей открытия «Крыла неба» буду заказывать Динке подарок…
Ян отпил кофе. Хорошо пошел…
– И у твоей матушки последние годы в приоритете задача выдать тебя замуж.
– Ян, ты гениальный аналитик.
Зараза поспешила спрятать глазки, в которых промелькнул насмешливый блеск.
Ларису кидало из крайности в крайность.
– Сколько лет матери?
– Сорок семь.
– Ого. Молодая еще.
– Вот и я про то, Ян! Давай ее выдадим замуж. Ну пожа-алуйста. – Она снова соединила руки в просительном жесте. – Она мне мозг выносит с восемнадцати лет…
Лора нахмурилась, потом махнула рукой.
– Вру. С двадцати.
Он честно старался сдержаться, но не стерпел.
Лариса терпеливо подождала, пока он отсмеется. За это время, кажется, успела выпить чашку не то с кофе, не то с коньяком.
– Твою мать просто давно никто не трахал.
– Ян!
– Ей сорок семь лет, Лор. Она должна о своих мужиках думать, а не о твоих.
– Ну… – Девушка как-то сникла. – Да. Поэтому я и пришла к тебе. Мама грозится приехать сюда… Поверь, это будет похлеще апокалипсиса.