В каком-то сумеречном пространстве, где все казалось нереальным, зыбким. Лишь вина была настоящей. Она убивала его каждый день.
А вчера ночью Максим вдруг вспомнил вопрос психолога Прохорова: «Какие у вас были отношения с матерью?»
Психолог каким-то образом в момент его прочитал. Мгновенно почуял, где у Максима болевая точка.
Ребров тогда дико разозлился на, по сути, ни в чем не повинного человека.
Теперь же наоборот – испытал сильнейшее желание выплеснуть из себя все без остатка. Поговорить о самом больном с тем, кто хотя бы в теории сможет его понять.
И вот он здесь, в приемной именитого психолога Владлена Осиповича Прохорова.
Снова!
– Проходите, пожалуйста, доктор вас ждет, – улыбнулась ему служащая.
Максим прошел в кабинет.
Кивнул седовласому доктору.
Владлен Осипович поспешил ему навстречу, расцвел улыбкой. Встретил Максима будто дорогого друга.
– Здравствуйте, Максим. Честно говоря, я очень удивился тому, что вы назначили встречу, особенно учитывая то, как закончилась предыдущая.
Максим сел, дождался, пока Прохоров устроится напротив.
Он начал сдержанно:
– Я понимаю, что в прошлый раз ушел не по-людски, прошу прощения.
– О нет, что вы, – покачал головой Владлен Осипович. – Это я должен просить прощения, мне не стоило так резко задавать вопрос. Я потом прослушивал запись нашего с вами сеанса, понял, что поспешил. Вы еще не были готовы довериться. Хочу заметить, что никакой спешки нет.
Максим хмыкнул и выпалил:
– Я готов говорить о матери сейчас…
– Внимательно слушаю, – кивнул Владлен Осипович.
Причем сделал это с таким видом, будто ему вправду важно то, что скажет Максим. Это подкупало, и очень.
Он начал с сухого перечисления фактов о том, что случилось.
Мать исчезла, всю свою сознательную жизнь он думал, что бросила. А теперь нашел ее останки и узнал, что сам стал причиной ее гибели. Признался в том, что предал мать, и рассказал, как это вышло.
Постепенно Максим начал захлебываться словами:
– Я, считай, собственными руками ее убил, вы понимаете? Вот этими вот руками! – он потряс ими перед доктором для наглядности.
Владлен Осипович кивнул, чуть подался в кресле вперед и сказал:
– Мне очень жаль, Максим. Я искренне вам соболезную. Терять близких, особенно в детстве, – это очень больно. Это накладывает отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Но себя-то не переоценивайте.