В одну секунду они оказались внутри, заполнив все помещение, и автоматная очередь оглушительно ударила в потолок, и белая пыль повисла в воздухе.
– Всем лечь на пол!!! На пол, вашу мать!!
Батурин стал медленно поворачиваться, откуда-то бежал растерянный охранник, и автоматная очередь вдруг остановила его, согнула пополам и швырнула на пол.
– Мать честная! – пробормотал Батурин.
– На пол!! На пол, кому сказано!! Всех замочу, суки!
Батурин дернулся вперед, закрывая собой Киру и Аллочку, автомат в руке одного из тех как будто сам по себе повернулся, и Батурин упал назад, повалив тяжелым обмякшим телом их обеих, и больше не шевелился.
Кира видела, как стремительно и страшно опустела улица, как будто вымерла или затаилась в ожидании мировой катастрофы. Две минуты назад ей казалось диким, что они лежат тут под дулами автоматов, а люди вокруг, за «карантинной зоной», огороженной чистыми стеклами и толстыми стенами старого дома, живут обычной жизнью, идут по делам, катят коляски, смеются и разговаривают друг с другом, как две молоденькие девицы, которых Кира проводила глазами, а теперь она поняла – лучше бы шли, и разговаривали, и катили коляски, чем вот так – остаться один на один с бедой.
Несколько перепуганных человеческих особей на плиточном полу и несколько уверенных человеческих особей с автоматами. И больше никого. Нигде.
Помощи ждать неоткуда. Помощь не придет. Помощь приходит вовремя только в американском кино.
Брюс Уиллис, «Крепкий орешек».
Кира прикрыла глаза, потому что прямо перед ее носом остановился обшарпанный рыжий ботинок.
Кире стало нехорошо.
Сколько же лет этому, в рыжих ботинках? Тринадцать? Пятнадцать?
– К стене! – рявкнул трудноопределимый голос, и маска наклонилась к ней, она чувствовала чужой запах и чужое тепло. – К стене!
И зачем-то он вдруг ударил прикладом ей в ребра.
Взвизгнула Аллочка, и ее он тоже ударил – раз и два. Аллочка всхлипнула, как подавилась, и затихла.
– В следующий раз убью, – пообещал рот в прорези черной маски, – если только шевельнетесь, суки!
Сквозь красный туман в голове Кира подумала, что он плохо себя контролирует, почти визжит, не может держать себя в руках.
Они нас убьют, поняла она очень отчетливо. Им все равно. Им нечего терять.
В эту секунду вдруг стало ясно, как это – когда окружающим ничего не стоит тебя убить.