— Таня, — мягко говорит Дан, — мне тридцать четыре, и я далёк от книжного идеала. Возможно, тебе сложно будет такое понять, но до того, как мы встретились, у меня была личная жизнь, и по щелчку она не закончилась. Чем ты старше, тем больше нитей, связывающих тебя с прошлым. По-настоящему сейчас имеет значение лишь то, что на момент этого разговора у меня действительно никого нет.
Обычно я ловлю каждое его слово, но сейчас они долетают словно сквозь глухую плёнку. Через раз. У Дана были другие женщины, после того как я побывала у него в квартире и лишилась девственности.
— Таня. Не молчи.
— Я хочу поехать домой, — глухо выговариваю, глядя перед собой.
Сейчас я говорю чистую правду, не пытаясь заботиться ни о ком, кроме себя. Я больше не хочу стоять на улице напротив него. Хочу остаться одна.
— Ладно, — медленно произносит Дан, запуская руку в карман. — Тогда позвоню Саше.
— Не нужно. — Крепче обнимаю себя руками и отступаю назад. Сейчас я руководствуюсь только инстинктами. Меня словно оглушило. — Я сама. Вызову такси. Вернее, пройдусь… Здесь до дома недалеко.
31
Делиться тем, что выяснилось в разговоре с Даном, не хотелось ни с кем. Смешно я, конечно, выразилась. Ни с кем. Как будто есть куча людей, с которыми я могу быть откровенной. С Васей. Я не стала делиться с Васей.
Что я уже только ни делала, чтобы прийти в чувство. И пыталась включать разум, напоминая себе, что Дан мне действительно ничего не обещал, и говорила себе, что каждый имеет право разобраться с прошлым… Бесполезно. Знание, что у него была близость с другой, продолжает отравлять меня каждую секунду. Внутри что-то ноет, саднит, мечется и никак не даёт примириться с этой мыслью. Просто я всё представляла по-другому. Мне кажется, если после наших встреч я ежеминутно думала о нём, то и с ним происходило так же.
Вот так происходит, когда испытываешь к человеку чувства. Подспудно ждёшь, что он поступит соответственно тому образу, который ты себе нарисовал. Мне казалось, что Дан так не может.