Прямая противоположность тому, что я привыкла носить. Я люблю, когда одежда не стесняет движений, ткани выбираю максимально натуральные, что само собой, исключает содержание эластана, и цвета предпочитаю нейтральные, если только речь не идёт о моём любимом цветастом свитере, купленном несколько лет назад из духа противоречия маме. Василина неделикатно прозвала его «отрыжка хиппи».
— А, может быть, платье другое попробуем? — осторожно уточняю. — Просто я к красному как-то не очень.
— Дай тебе волю, ты в рабочих брюках пойдёшь и распугаешь всех потенциальных поклонников, — безжалостно отрезает Вася.
— К нему переедешь? — как можно благодушнее переспрашиваю я, ощущая тоскливое потягивание в груди.
Эту квартиру мы арендуем уже два года, и к весёлому соседству Василины я очень привыкла.
— Перееду конечно, а как иначе? Но есть и хорошие новости: квартира будет полностью в твоём распоряжении. Можешь ходить голышом, приводить парней и осквернять здесь каждый свободный сантиметр.
Я улыбаюсь:
— Очень смешно.
— Смешно, что ты об этом даже не думаешь. — Василина отступает на метр и, сощурившись, оценивает моё лицо.
К зеркалу я поворачиваюсь как в замедленной съемке. Нервничаю немного. Василина так часто что-то наносила на мою кожу, что есть риск пойти в клуб размалёванной, как Харли Квинн. А о том, что мне не нравится макияж, вслух я сказать вряд ли смогу — всё-таки Василина ради меня старалась. Правда, с каждой секундой, что я смотрю на своё отражение, меня отпускает. Косметики на мне достаточно, но выглядит вполне неплохо. Только губы смущают: блестящие, яркие, не мои.
— Красиво, — улыбаюсь я Василине, выжидающе выглядывающей из-за моей спины. — Спасибо большое. У тебя, определённо, талант.
— А рот у тебя какой сочный, обратила внимание? Всего-то нужно было подчеркнуть контур и нанести помаду с блеском.
Я киваю. Непривычно как-то, но ладно. Будем считать, что подобное перевоплощение — это психологический кейс. Или подготовка к Хеллоуину.