— Мы же переехали. Здесь и близко нет реабилитационного центра, а возить Соню в город слишком далеко. Мы с мужем заняты хозяйством. Видел же, сколько у нас скотины и соток огорода?
Яр сцепляет челюсти с такой силой, что на них ходят желваки. Я зажмуриваюсь…
Глава 3.
* * *Я не хочу разговаривать на тему своей травмы. Она неприятна, болезненна и задевает меня за живое. Какого чёрта мама и Яр её обсуждают?
С трудом вспоминаю тот ужасный день, когда во время матча я потянулась за мячом, чтобы нанести удар слева, но неудачно подвернула ногу и сломала одновременно большую и малую берцовую кость ноги.
Неужели Яр действительно думает, что мне легко вот так сидеть перед ним и обсуждать, каким образом я стала калекой и какие у меня перспективы?
Я нервно комкаю подол платья и исхожу злобой, пока мать продолжает разговор с Жаровым. Мне хочется наорать на всех присутствующих и сбежать в комнату! Упс, поправка.
— Врач сказал, что на полное восстановление и возвращение в спорт есть не более пяти процентов. Что такое пять против девяносто пяти, верно?
Бросаю короткий взгляд на Яра. Я успела изучить его как облупленного. Когда густые чёрные брови сведены к переносице, когда ноздри широко раздуваются, это означает, что он в корне не согласен с собеседником.
Мы ведь знакомы больше десяти лет. Ну, если уж совсем точно, то тринадцать. Мать развелась с отцом и перевезла меня, бабулю и старшего брата в другой район города.
Влад сразу же подружился с Ярославом. Они были не разлей вода! Школа, кружки, дискотеки, посиделки с гитарой во дворе. Впервые увидев лучшего друга своего брата, я в буквальном смысле поплыла! Несправедливо быть настолько красивым.
— Тренер Софии долгое время настаивал на реабилитации. Он всегда в неё верил. Возможно, даже чуточку больше, чем я, — продолжает разговор мама.