А сейчас внешность и слова твои полностью совпали, и вижу, что ты ещё совсем юная и неопытная в делах сердечных! – усмехнулась собеседница, демонстрируя здоровые мелкие зубы. – Ладно, иди спать, дальше я сама…
Утреннее солнце окутывало землю золотыми лучами, даря тепло спешащим по своим делам горожанам и пробуждающейся природе.
Сэйкей-ин располагалась в тихой части Минагавы, где торговые улицы сменялись жилыми кварталами. Новая лечебница, хоть и построенная в традиционном акацукийском стиле, была довольно скромной – одноэтажное деревянное здание с небольшим садом, где несколько молодых момидзи создавали тень для отдыхающих больных.
Энгава опоясывала строение с двух сторон, позволяя пациентам греться на солнце в хорошую погоду. Простые, без изысков раздвижные сёдзи содержались в безупречной чистоте. В воздухе витал запах целебных трав и отваров, смешанный с ароматом благовоний.
Внутри местная больница делилась на несколько частей: приёмный покой, где осматривали больных, небольшую палату для тех, кто нуждался в постоянном присмотре, и комнату для лечения.
В дальней части здания находился кабинет Накамуры-сэнсэя и небольшое, закрытое на магический замок, хранилище с лекарствами и артефактами. А за основным зданием пристроили кухню, также состоящую из двух частей: в одной готовили целебные отвары, в другой еду для клиентов, коих, к слову, оказалось не так уж и много.
Сэйкей-ин была типичной провинциальной лечебницей – не роскошной, но опрятной и хорошо организованной, где каждый уголок использовался с толком. Она отражала статус Минагавы как крупного поселения, достаточно богатого, чтобы содержать опытного мага-целителя.
Экскурсию для меня провёл сам глава клиники. Таким образом, он оказал мне невиданную честь по местным меркам.
Ох и прижало же его любопытство! По тому, как целитель на меня смотрел, я поняла – он буквально жаждет узнать, как именно я спасла Сабуро-сана.
"Завершив променад по территории больницы, Накамура привёл меня в свой кабинет. Помещение представляло собой светлую комнату с раздвижной дверью, выходящей на энгаву. Вдоль стен тянулись полки с книгами, свитками и коробочками с травами. В центре располагался низкий столик, где старик обычно вёл записи. Несколько удобных подушек для сидения дзабутон аккуратно разложены по обе стороны стола.