Для того чтобы перекрыть одно здание длиной в двенадцать метров, нам понадобится восемьдесят шесть твоих тридцатисантиметровых досок и восемьдесят четыре нащельника. Это одиннадцать четырехметровых комлевых кругляков, которые мы найдем без труда. Но это все в теории если бы имели на руках высушенный до приемлемых параметров пиломатериал; на практике же мы имеем свежесрубленную древесину, которая еще усохнет процентов на пятнадцать. Что из этого следует, Валера?
– Откроются щели, Сергей Петрович, – сказал Валера.
– Вот, правильно – и немаленькие щели, сантиметров по пять. И хоть нащельник по твоей схеме у нас десятисантиметровый (то есть перекроет их даже с учетом своей собственной усушки), но, учти, что доска будет ссыхаться не только в ширину, но и в толщину, и тогда между досками и нащельником образуется зазор в пять-семь миллиметров, по которому в случае внезапного дождя вода побежит прямо к нам на чердак. Что будем делать, мастер?
Валера исконно русским жестом почесал себе затылок.
– Сергей Петрович, – неуверенно сказал он, – а что, если мы перевернем всю эту конструкцию вверх ногами?
– В смысле – вверх ногами? – не понял тот.
Парень снова взял в руки чертилку и опустился на корточки.
– Вот смотрите. Нащельники мы ставим не над досками основной кровли, а под ними и утапливаем заподлицо в лаги. При этом для того, чтобы попавшая на них вода не капала внутрь, делаем в них фрезером продольный паз для стока шириной в пять и глубиной в один сантиметр, который будет работать, пока древесина опять не набухнет и края досок снова не сомкнутся.
– Интересная конструкция… – задумчиво произнес учитель, разглядывая рисунок Валеры. – Только скажи, а мы не замучаемся выпиливать в лагах пазы для нащельников?
– Можно и без пазов, Сергей Петрович, внакладку, – ответил Валера, – но тогда на лаги тоже придется делать накладки для крепления основного настила. Вот на них-то и можно пустить разного рода обрезки. Кроме всего прочего, если зима будет снежная, то крышу наверняка придется чистить, а чистить гладкую крышу будет куда удобнее, чем ребристую.
– Хорошо, Валера, я тебя понял, – сказал Петрович, взяв с верстака рулетку, – ты пока займись дверями, а я пока подумаю над твоим предложением насчет кровли.
Но только они приступили к своим делам, как вернулись полуафриканки, уже помывшие ноги под струей из насоса.
– Мы закончил, – заявила Алохэ-Анна с некоторым сожалением, – теперь ты командовать, что нам делать.