Светлые, два молоденьких паренька в неизменных необъятных хламидах, устроились среди слуг и без зазрения совести глушили дармовое вино. Интересно, на пьяную голову они хорошо умеют исцелять?
Взгляд Мартина вновь вернулся к королю. Тот сидел, согнув одну ногу в колене и вытянув вторую на покрывале. В отличие от его сотрапезников, на нем не было никаких драгоценностей, кроме довольно скромного обручального кольца. Плащ – обычный, темный. Разве что пуговица у горла с какими-то драгоценными камнями, но и то неброскими.
"«Боится, что его пристрелят вместо зайца», – зло подумал Март и тут же осадил сам себя. Он ненавидел короля скорее по инерции – чувство, воспитанное и взлелеянное годами. К этому королю – конкретному человеку, а не к образу из детских фантазий – маг не испытывал отрицательных эмоций и тем более враждебности. Он заметил, как Лионар время от времени оборачивается, ища взглядом супругу, и успокаивается, когда получает от Оливии кивок, что с ней все в порядке, и персональную улыбку.
– Посмотри на меня, – раздался шепот у его левого плеча.
Март так засмотрелся на Лионара, что вздрогнул; непонимающе повернулся к Корнелии.
– Так-то лучше, – прошептала она. – Еще несколько минут такого взгляда, устремленного на его величество, – и стража увела бы тебя на допрос.
Март выдохнул, опустил глаза и потер переносицу.
– Спасибо, – поблагодарил искренне.
– Между вами что-то произошло? – Девушка едва заметно наклонилась к нему, чтобы их никто не услышал.
Мартин невесело усмехнулся.
«Между нами ничего не произошло. Просто он хладнокровно убил мою семью. А больше – ничего особенного…»
– Просто… – Маг запнулся, подбирая слова. – Мне интересно, что он за человек.
Корнелия тоже бросила быстрый взгляд на его величество, затем задержала на продолжающем орошать поляну кровью зайце.
– Лионар – хороший человек, – сказала она. – Порой жесткий. Но в его положении нельзя быть другим.
– Наверное, – сухо отозвался Март.
После того как аристократы наконец насытились, охота продолжилась. Дохлого зайца оставили на ветке, не забыв наказать задержавшимся для уборки поляны слугам снять его и непременно забрать с собой.