***
— Владан Романович, — сонно бормочет унылый мужской голос в трубке, — может, вы утром туда поедете? Наш зав отделения Саша Леонидыч прекрасно справляется со своей работой, а ваша жена сейчас наверняка уже спит. Зачем ее тревожить?..
Главврач центральной районной больницы моему звонку в такое позднее время, понятное дело, не рад. Это заметно по тому, как он старается скрыть завывание отчаянного зевка в голосе.
— Нет, — безжалостно отметаю его протест. — Я хочу лично убедиться, что моя жена и сын в порядке.
— Ладно, сделаю, — трубка тяжело вздыхает и мстительно напоминает мне: — Значит, будем в расчете за должок, так?
— Без проблем. Считайте, что ваши подвиги на парковке моего супермаркета нам обоим приснились.
— Договорились. Весьма рад нашему... э-э... сотрудничеству.
Пока водитель сворачивает с дороги перед темным зданием роддома, я быстро связываюсь с начальником службы безопасности. Даю отмашку стереть записи пьяной драки уважаемого в городе врача, который в прошлом году напал на дружка своей любовницы прямо перед камерами парковки, а потом замял это дело денежной компенсацией пострадавшему.
Я криво усмехаюсь.
В моем видеоархиве немало вот таких маленьких безобидных свидетельств чужих грешков, на которые я предусмотрительно закрываю глаза. Направо-налево никогда ими не размахиваю — это надо быть либо идиотом-самоубийцей, либо шантажистом под крышей криминала, вроде юриста Буйхана Оглымова.
В проходной меня встречает испуганная чем-то пожилая дежурная медсестра. А может, и санитарка. Смотрит на меня, как на огненного дьявола, ворвавшегося в роддом номер шесть прямиком из преисподней.
— Я вас провожу в кабинет Александра Леонидовича... — шепотом говорит она.
Ее напряжение мне становится понятным только на втором этаже, когда мы проходим мимо родильного зала.
— Да что же ты не тужишься, дура упрямая? Ребенка задушить хочешь?! Щас помрет, и что тогда? Тужься, тебе говорят, ну!
Я резко поворачиваю туда голову и непроизвольно сжимаю кулаки. Чувствую, как медсестра-санитарка снова испуганно на меня смотрит. Наверное, зверское выражение моего лица заметила... плевать.
Меня волнует другое.