Ясно, что роды — дело нервное, тяжелое и без повышения голоса там вряд ли обойтись. Но профессиональные врачи с наличием мозгов и общей человечности же должны понимать всю важность эмоциональной атмосферы для пациентки.
Так на хуя этот урод там транслирует свое презрение и унижает и без того беспомощную женщину?!
Если он так принимал роды у моей Дашки, я его уничтожу. Задушу своими руками.
Раздавлю, блядь, как червяка...
— Подождите здесь, пожалуйста. Александр Леонидович скоро освободится, — лепечет медсестра и куда-то срывается.
Я прислоняюсь спиной к стене и мрачно смотрю ей вслед.
Не исключено, что последнюю мысль я произнес вслух.
?Глава 17. Такой мужчина понимает только язык поступков...
Даша
— Даша! Дашенька!.. — голос санитарки Люси выдергивает меня из состояния беспокойной дремоты прямо посреди ночи.
Я тревожно приподнимаюсь на локте и сонно моргаю.
— Мой малыш..?
— В порядке он, милая, уф-ф... по другому я поводу пришла!
Пожилая женщина дышит так часто, будто бежала изо всех сил.
— Люся, что случилось?
— Ты только не волнуйся сильно, девочка, — предостерегает она. — Молоко свое сбереги... Дыши ровно и держи себя в руках.
Я послушно киваю и показательно спокойно вдыхаю и выдыхаю — именно так, как она мне советовала недавно, чтобы меньше нервничать. На раз-два-три вдох, на раз-два-три задержка, потом — выдох на раз-два-три и раз-два-три задержка. И так несколько раз.
Это действительно меня успокаивает."
"А ради благополучия своего мальчика я готова не то, что дышать по Люсиным инструкциям и релаксировать, а вообще... да хоть качаться вверх тормашками на люстре, как обезьяна!
Только бы мой маленький Василeк окреп поскорее. Только бы стал сильным и по-настоящему здоровеньким! А что может быть лучше для иммунитета недоношенного ребeнка, чем грудное молоко его родной мамы?..
— Я держу себя в руках, Люся. Говорите. Это... как-то связано с моим мужем? Он едет сюда?
Догадка об этом пришла еще в тот момент, когда санитарка попросила не волноваться.
— Он уже здесь, милая! — Люся говорит торопливым шепотом. — Ждет на разговор Александра Леонидовича... Мы ему сказали, что все в палатах спят! Не должен сейчас потревожить тебя... но ты уж постарайся себя не выдать.