Точно так же я сейчас не понимала то, что видела в его глазах. Разве что то, что в наступившем мраке позднего вечера радужки казались уже не голубыми, а черными. То, что неотрывный взгляд прожигал, но, в тот же момент, ощущался как-то болезненно и то, что под тканью черной рубашки кожа бугрилась. От этого исходило что-то похуже напряжения.
Сильный порыв ветра немного растрепал мне волосы, набрасывая на глаза несколько прядей. Я тут же подняла ладонь, чтобы их убрать, но, когда сделала это, было слишком поздно.
Лонго уже был рядом со мной.
Я не понимала, как он со своим ростом и настолько массивным телом мог быть вообще бесшумным, но, исчезнувшее между нами расстояние ощущалось хуже, чем удавка сдавившая горло.
Я дернулась. Собиралась немедленно спрыгнуть, но Лонго присел на корточки передо мной, своей ручищей обвил мой талию и, прежде чем я хоть что-то успела сделать, голову положил мне на колени. Так, что кончики его растрепанных, жестких волос, защекотали кожу, но само это мгновение и положение веяло рассказанным металлом, в который меня с головой окунули.
- Какого черты ты делаешь? Отойди! – меня не просто передернуло, словно кипятком ошпарило и окатило настолько мощным непринятием и отторжением, словно оно разрезало кожу. Дыхание перехватило и я быстро попыталась рукой опереться о плечо Матео, намереваясь немедленно оттолкнуть от себя.
Но, стоило мне поднять руку, как Лонго взял ее и мою ладонь положил на свою щеку, так, что я пальцами ощутила слегка царапающую щетину.
- Мне тебя так не хватало, - от голоса Лонго по коже рассыпались раскаленные мурашки. Удерживая мою ладонь своей, он щекой потерся об нее и это выглядело настолько дико, словно чудовище искало ласки. Что никак не помещалось в сознании. Разрывало его и уничтожало.
- Отойди от меня. Немедленно, - я опять дернулась. Сильно. Коленкой уперлась в его грудь и попыталась вырваться, но Лонго даже особо сил не приходилось прикладывать, чтобы удерживать меня на месте. Чего только стоила его огромная и тяжелая ручища на моей талии.
Дыхание Матео обожгло мою ногу и уже в следующее мгновение он губами прикоснулся к моей коленке. Затем тремя поцелуями поднялся к бедру. На каждом касании губ замирая. Без чего-либо порочного, но так, что внутри каждый раз содрогалось. Сжимая мою ладонь в своей и уже теперь целуя костяшки. Чертово платье, пока я вырывалась, задралось, а капроновые колготки сейчас ощущались так, словно их вообще не было.