— Потом виновато развела руками, мол, мужчины, что с них взять.
Я скованно улыбнулась в знак приветствия и ушла в ванну.
Меня трясло. Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы убедиться – краше в гроб кладут.
Пару пригоршней холодной воды в лицо не спасли ситуацию, но по крайней мере, горькая пелена в голове немного рассеялась.
Больно? Безумно.
Страшно? Очень.
Но я уже встала на этот путь, и никто другой за меня его не пройдет. Надо ползти, даже если кишки сводит от бессилия и обиды. Надо.
Когда я вышла на кухню, чета Смирновых уже сидела за столом и обменивалась настороженными взглядами.
Мне неудобно было вываливать на них свои проблемы, но больше не к кому идти, а одна я не справлюсь. Забьюсь куда-нибудь в угол и буду выть от отчаяния.
— Налетай! — скомандовала Аня, когда я заняла своё место, — всё горяченькое.
В центре стояло широкое блюдо с румяной запеченной курочкой и овощами, в красивом салатнике — зелень. Пахло очень вкусно, и выглядело божественно, но у меня совершенно отбило аппетит.
"Я взяла небольшой кусочек и гоняла его по тарелке, растаскивая до лохмотьев. Перед глазами – наглая физиономия племянницы, надувающей пузыри из жвачки. Тошнит.
Аня и Кирилл пытались меня отвлечь, втянуть в беседу, но ничего не вышло. Я постоянно теряла нить разговора и отвечала невпопад, все силы уходили на то, чтобы не начать шмыгать носом.
Наконец подруга не выдержала:
— Кирилл, может ты пойдешь …посмотришь телевизор?
Она пыталась его выпроводить, но я не видела в этом смысла.
— Не уходи, — я обреченно отложила вилку в сторону, смирившись с тем, что сегодня в меня ни кусочка не влезет, — все равно все узнаешь.
Они оба настороженно смотрели на меня, ожидая продолжения, а я с трудом подбирала слова. Все они казались плоскими и ненастоящими, и не могли передать всю ту глубину задницы, в которую провалилась моя семейная жизнь.
— Руслан мне изменяет.
8.
У Ани глаза стали в пол лица, а Кир и вовсе подавился, будто услышал что-то совершенно невероятное.
— Лан, прости, за дурацкий вопрос…. но ты уверена? Он же в тебе души не чает. Смотрит, как на драгоценность.
Видать, обесценилась моя драгоценность, ушла в утиль.
— Он заделал ребёнка другой женщине.
Стоило сказать это вслух, как на меня наваливалась каменная плита.