Она ничего не ответила, только криво усмехнулась и ушла, я осталась в холодной палате наедине со своими унылыми мыслями.
Почему так вышло, что один ошибся, не смог сдержать своих низменных похотливых порывов, а отдача затронула всех? Один проступок запустил вереницу последствий, которые разрастались как снежный ком? Неужели измена и правда того стоила?
Не знаю почему, но я взяла в руки телефон, открыла галерею и принялась листать наши фотографии. Внезапно показалось, что мое счастье было чём-то очень далеким и призрачным, что оно было в какой-то другой жизни, а может и вовсе во сне.
На снимках попадались все. Мы с Русланом, Кирилл с Аней, Лера с Юлей…
Оказывается, у каждого их этих людей были свои секреты, которые полезли наружу, как только прорвался нарыв.
Сестра с беременной племянницей улыбались, уже хладнокровно распланировав, как Юленька займет мое место рядом с Русланом.
Руслан вероломно улыбался, зная, что скоро станет папашей на стороне.
Кир улыбался, кровожадно поджидая удобного момента, чтобы вонзить острые зубы.
Аня улыбалась, зная о том, какой он.
Такая вот прекрасная улыбчивая компания…
И я достойная ее часть, потому что теперь тоже имела свой секрет.
Тошно. И гадко. И противно. И ничего уже не изменить. Юлин ребёнок не рассосется, компромат обратно в тайную папку не вернется, наши отношения с Аней уже не станут прежними.
— Отбой, — строго сказала медсестра, заходя в палату.
Я подставила бедро под очередной укол, потом легла на другой бок и закрыла глаза.
Однако моим наивным мечтам на улучшение было не суждено сбыться.
С утра мне позвонили с незнакомого номера. И я, обливаясь холодным потом, ответила, ибо решила, что это Руслан.
А это оказалась Лера, которой хватило мозга понять, что ее номер в чёрном списке.
— Ты что там творишь? — сходу начала она.
Я даже ответить ничего не успела, как сестру понесло дальше:
— Ты это специально сделала, чтобы моей Юленьке насолить? Да?
— О чём ты?
— О чём? Ты ещё спрашиваешь о чём? Или думала, что не узнаем, как ты Русланчика подставила.
Надо же…. Уже записали в любовницы Кирилла, но это ожидаемо. Меня больше царапнуло заботливое Лерино «Русланчика». Сестра говорила так, будто имела на это право.