Женщина запрокинула голову, разглядывая темнеющее небо, а Олжас, как мне казалось, боролся с собой, собираясь сделать решительный щаг и боясь этого. Наконец он медленно-медленно положил ладонь на ее круглую, обтянутую светлыми колготками коленку. Выждав, осторожно погладил. Женщина закрыла глаза, но он этого не видел.
Освоившись с коленкой, он рискнул двинуться по ноге выше. Ох, дурак! – я сжал зубы, чтобы вслух не обругать его – Ну кто ж сразу под юбку лезет! Ты бы еще прямо сейчас хрен перед ней вывалил! Однако это сошло ему с рук.
У меня от долгого стояния на месте затекли ноги. Пошевелив ими, я неосторожно наступил на камень и чуть не упал. Удержаться на ногах получилось, но шума я произвел немало.
Мама поджидала меня на балконе, поэтому подсмотреть что происходит в номере у Олжаса после их возвращения не получилось.
– Я бы поняла, если бы у тебя девочка завелась… Но ведь нет же тут ни одной! Что вы там с этим новым другом делаете в темном лесу? Кстати, где он? Почему ты один возвращаешься?
– Просто гуляем, мам… Мы ведь пошли, когда еще светло было. А сейчас его мать тут встретили, он с ней пошел.
– Точно? Вы только не натворите чего-нибудь!
– Да все хорошо, мам! Давай спать ложиться, а?
С этим, конечно, можно было и повременить, но поскольку я не собирался засыпать сразу же оказавшись в постели не грех было и поторопить маму.
– Заждался, да? Ладно, давай ложиться. Только я первая в душ!
Вернувшись из душа по обыкновению в чем мать родила, я выключил свет и скользнул под бок к маме, укрытой одеялом до подбородка.