Я начал полностью выводить член из попки, вновь и вновь проталкивая чувствительную головку через сжимающийся сфинктер.
Однако глубокое, по самые яйца, проникновение нравилось мне не меньше. Из-за этого фрикции получались длинными и глубокими, а оттого что я торопился получить максимум удовольствия еще и быстрыми. Короче говоря, я резко выдергивал член из нее выворачивая анус и сильным толчком загонял обратно, наваливаясь и прижимаясь лобком к попке. Мама громко дышала, вскрикивая при особенно грубых толчках. Ее рука между ног вновь пришла в движение, пытаясь компенсировать боль в заднице.
– Не вынимай… – вдруг попросила она, когда я собрался освободить измученное отверстие.
Шевеление ее руки между ног усилилось и вскоре она кончила, несколько раз дернувшись и испустив громкий стон.
Я сполз в сторону. Мама вытолкнула из-под себя подушки и вытянулась рядом.
– Доволен? – вяло спросила она.
– Еще бы, мам! Так классно было!
– Не сомневаюсь.
– А тебе понравилось?
– Слушай, Костик, а давай мы сейчас тебе в зад ручку от моей расчески засунем? Сразу и узнаешь…
Ручка была, как я помнил, сантиметра два с половиной в диаметре. От мысли, что она окажется у меня в заднице я содрогнулся.
– Мам, ну ты как скажешь…
– А что? Я же терпела.
– Так у тебя все равно два раза оргазм был! Я заметил!
– Ну и что? Это я сама себе устроила, а ты тут при чем? Хочешь, я и тебе помастурбирую, когда расческу совать буду?
– Мам, как-то это для мужчины не очень… – я забеспокоился всерьез, очень уж она уверенно об этом говорила.
– Почему не очень? Педики всякие наоборот – любят.
– Я ж не педик!
– А ты разве пробовал? Вдруг понравится. С кем же тебе еще тебе первый раз попробовать как не с матерью?
Я сразу не нашелся что ответить. Мама, глядя на мое озадаченное лицо, не выдержала и рассмеялась…
– Да шучу я, шучу! Хотя по правде говоря, стоило бы так и сделать.
Ну и ладно – думал я, засыпая – Главное самому анальную девственность сохранить.
Утром, несмотря на горячее желание узнать чем у Олжаса закончился вчерашний вечер я сначала позавтракал, собрал разбросанные по номеру вещи и только после этого вышел на балкон.
– А, это ты… – выглянул он когда я трижды стукнул ему в окно. – Сейчас выйду, оденусь только.