Вот проведем воспитательную беседу по всем правилам, а потом вернем Владика во Владик, к тем самым его «любимым» товарищам, которых он обокрал и кинул. Уверен, как только посылка будет доставлена по адресу, мы о Зубкове больше не услышим.
— Гарантировано, — поддакивает начбез.
Поскольку охрана Юли докладывает о каждом перемещении, то успеваю застать ее еще в салоне. Оказывается, Владик, дурнина неугомонная, не придумывает ничего лучше, чем позвонить ей с угрозами и требованием денег. Тех самых накоплений в банке, что она приготовила для покупки нового салона.
— Соглашайся, — произношу одними губами, потому что моя сообразительная девочка включает громкую связь.
Прижимаю к себе ее дрожащее тело и целую в затылок.
Еще немного, маленькая, мысленно прошу у нее терпения, и мы возьмем этого урода.
— Да, я все поняла. Никому ни слова. Еду в банк прямо сейчас, — произносит Юля, медленно кивая на каждое слово. — Я все сделаю, Влад, обещаю. Дай только ее услышать. Прошу тебя. Хоть на минутку.
Нутром чую, как кайфует мудак, что его уговаривают, что его боятся.
И сжимаю кулаки.
Нет, все-таки придушу тварь. Хоть немного, но сделаю. Вот только успокою Юлю и сразу поеду в его нору.
Парни там, рядом. Ждут отмашки.
Но я хочу сам.
Своими руками. А еще хочу, чтобы дочка меня одним из первых увидела, когда будет захват, чтобы не испугалась из-за незнакомых больших вооруженных дядек еще сильнее.
— Мамочка, я тебя очень люблю, — робкий голосок сокровища, слегка искаженный динамиком, режет словно скальпелем.
Сжимаю челюсти до скрипа зубов.
Вот тебе, бл…, мужики не плачут. С..ка… неимоверно сложно.
— И папочку люблю. Ты ему скажи. Только обязательно…
Последние слова долетают уже глухо. Зубков явно уходит в соседнюю комнату, потому что слышится хлопок двери и щелчок запора.
А дальше короткие гудки.
И следом тихий всхлип Юли.
Первый.
За все время, что шел разговор, она не издала ни одного жалобного звука. Умница моя, постаралась не показать ни мудаку, ни дочери, как расклеилась.
— Послушай меня, маленькая, — приподнимаю за подбородок зареванное лицо с искусанной до крови нижней губой. И за это долговязая тварь ответит. — Амина будет дома самое позднее, через пару часов. Слышишь меня? Обещаю.
Стираю крупные слезинки, прочерчивающие дорожки по горячим щекам.
— Давид…
— Тш-шш, всё хорошо. Все под контролем. Ты, главное, не волнуйся и жди нас. Ладно? И еще, сделай для меня одну вещь.