Позвонить и сообщить моей сестре шокирующую новость — являлось делом пары минут.
— Да, верно. Я посещала клинику в начале недели, а к тебе полетела только в субботу, когда освободилась в салоне.
— А почему сразу не сказала о ребенке? — спрашиваю не чтобы уколоть, а просто ради интереса.
Поражает другое: как порой обстоятельства играют не в твою пользу и всё складывается один к одному, чтобы испортить идеальный порядок течения жизни.
Сегодня ты счастлив и готов покорять горы, а завтра весь мир ополчается против тебя, и ты близок к тому, чтобы опустить руки.
— Хотела сюрприз сделать, — спустя паузу произносит Котова, наверное, тоже вспоминает те дни. — Даже пинетки купила. Одни розовые, другие зеленые. Срок же был совсем маленький, и я не знала, кого мы… я жду.
Понимаю, что оговорка у нее выходит случайно.
Но по сердцу бьет отменно. Сволочью себя вновь чувствую. Предателем и подлецом, отвернувшимся от девушки, которая решила подарить главное сокровище.
— Давид, неужели они меня так сильно ненавидели? — спрашивает Юля, отвлекая от самобичевания.
— А ничего, — ухмыляюсь невесело. — Просто испортила планы моего отца выгодно пристроить меня, женив на дочери партнера, и взять в оборот, полностью подчинив. А Карина в очередной раз проявила свою патологическую ревность и жадность. Она привыкла быть центром моей жизни, важной ее частью, ради которой я готов на многое. А тут ее сдвинули с пьедестала.
— Но я же…
— Юля, — выделяю имя голосом, чтобы привлечь ее внимание, — вы слишком разные.
— Но ты же его сын, — вижу, как она качает головой, не в силах смириться и принять такое отвратительное ко мне отношение.
Да, в милосердии и сопереживании Юля постоянна.
— Сын, отказавшийся жить по правилам, которые ему хотели навязать, и сломавший рамки, в которые пытались загнать, — не скрываю истины нашего с отцом общения.