Ляля свою часть, как и обещал, отдал маме. А сам устроился на лето работать в палатку. Правда, хозяин палатки, Армен, сжалился над Лялей, поэтому работал друг там не бесплатно, а за зарплату. На выходных Лялин приезжал на дачу к Стаховичам, где я тоже часто проводила время. Отец, с тех пор как бросил пить, ушел с головой в работу и дома почти не появлялся.
На даче мы вчетвером ходили на речку, играли в бадминтон, объедались ягодами и фруктами. Лиля даже пару раз меня на старой машине катала по дачному поселку.
Лиля уже высматривала нас на перроне. Нарядная, загорелая и, как всегда, очень хорошенькая.
– Ты голодная? – заботливо спросил у нее Ляля, когда мы уселись на свободные скамейки в электричке.
– Есть немного, Илюшенька, – сказала Лиля. – Не успела поесть. Лева, мама напомнила, чтобы мы позвонили, как доедем.
Лева кивнул. Терапия давала свои плоды, но все-таки Светлана Юрьевна по-прежнему предпочитала знать, где по вечерам бродят ее дети.
– Держите! – Ляля достал из рюкзака огромные нектарины. – Угощайтесь, я их помыл. Это с работы.
Лиля первой откусила нектарин. Сладкий сок потек по ее руке. Я тоже было потянулась к нектарину, но потом замерла.
– А это?.. – начала я.
– Армен меня сам угостил, – оскорбился Ляля. – Обижаешь, Симка!
Я усмехнулась и взяла из рук друга нектарин. Поедая фрукты и болтая, мы ехали в гости к Марвину. Электричка неслась вперед. За окном вечерело.
Когда мы вышли на платформу, солнце уже опускалось, и небо было багровым.
– О, ребята! Вы все-таки всем составом! – закричал Макс, когда мы с остальными немногочисленными пассажирами выгрузились на платформу. – И почтенная чета Лялиных прибыла.
– Вот ты все-таки дурак, – покачал головой Ляля, в знак приветствия пожимая руку довольному Максу.
Все уже двинулись в сторону коттеджного поселка, когда я заметила, что у меня развязался шнурок на кроссовке. Мы с Левой одновременно уселись на корточки и рассмеялись. Лев аккуратно перевязал шнурок. Мы встали и обнялись.
Платформа к этому времени уже опустела. Послышался пронзительный свист электрички.