Опустив метлу, я принялась подметать пол коридора, стараясь близко не подходить к перилам и уж тем более к лестницам, ведущим к алтарю в зал ритуалов.
Я всегда боялась этих мрачных длинных узких помещений, казалось, здесь по стенам ползает сама тьма. Она копошится в пыльных углах и выжидает свою жертву.
Никогда не понимала, как некоторые послушницы добровольно соглашаются проводить дни здесь, а не уплывать в туман. Хотя, возможно, они не чувствовали это давление алтаря. Не слышали этих леденящих душу хохотков. Я всего раз спускалась с Верховной тот жуткий нижний зал, вернее, меня туда затащили волоком.
Потом был ритуал наложения «печати безмолвия» и «забвения». И если голос я потеряла, то с памятью моей всё в порядке. На моё счастье, тогда никто ничего не понял, но по каким-то причинам Верховная не смогла отнять у меня моё сознание.
Странный шорох заставил отвлечься от тяжёлых воспоминаний. Резко обернувшись, я уставилась на невесть откуда взявшуюся Маруку. Жрица хищно скалилась, черты её лица резко заострились.
– Думала, я тебе это так спущу, ничтожество?! – прошипела она гадюкой. – Чтобы не говорила Верховная, а ты всего лишь несуществующая тень. Твой удел – преклоняться передо мной.
Я ощутила, как невольно приподнимаются уголки моего рта. Просто не могла сдержать улыбку.
– Да как ты смеешь? – взвизгнула она уязвлено.
Размахнувшись, жрица попыталась залепить мне пощёчину, да я увернулась.
Услышав злобные визги, из дальней комнаты вышли две пожилые послушницы. Женщин я знала, но имена припоминала с трудом, слишком редко мы встречались в коридорах храма.
– На колени передо мной, – прошипела Марука.
Но в ответ я лишь приподняла бровь. Ещё чего!
Замахнувшись, она попыталась ударить снова, но я отскочила. Она кинулась за мной, намеренно, тесня к лестнице, ведущей вниз к смертоносному белому камню.
– Будет сейчас алтарю новая жертва, – её голос всё меньше походил на человеческий. – Никто не удивится, если ты сгинешь, как и многие до тебя.
Она, будто одержимая, бросалась на меня, пытаясь ухватить за волосы.
Чужая рука, сжавшись в кулак, ударила по её пальцам.
Резко разжав ладонь, жрица покатилась по ступенькам вниз, меня же мягко оттеснили назад.
Предо мной стеной стояли послушницы.
Крики Маруки смолки.
Несмело перегнувшись через перила, увидела, как она поднялась на четвереньки.