Люба в это время смотрит на меня с откровенным удивлением во взгляде.
Целуя её плечико, поглаживая фактурную и курносую попку, возвращаюсь к начатым пояснениям.
- Ночью, голубка моя, я не приехал, а примчался, летел по трассе под 200-ти километров. Понимаешь, милая, все мои силы душевные иссякли. Совсем не мог находиться вдалеке от тебя. И дело даже не в близости, хотя и в ней тоже. За эти несколько дней, Любушка, я так истосковался по тебе, что у меня просто башню от мыслей срывало."
"Говорю о своих чувствах очень тихим голосом, стараясь не спугнуть свою Данаю.
Люба стоит, покусывая нижнюю губу, её щеки покрываются пятнами румянца, который очень украшает её лицо.
- Мне до зубовного скрежета нужно было видеть тебя, слышать и чувствовать, Любаша. Хоть пять минуточек, но побыть рядом с тобой. Улыбкой твоей порадовать себя. Носик твой чмокнуть, губочки облизать, лицом в грудь твою уткнуться. Услышать, как ты заливисто смеёшься и как мурчишь во время секса и очень органично стонешь, когда кончаешь.
На минутку замолкаю, потому что сам снова погружаюсь в воспоминания, конечно же, память подбрасывает самые горячие кадры прошедшей ночи.
Улыбаясь сам себе, продолжаю говорить.
- Все дни без тебя я перебирал в своей памяти каждый промежуток времени, который мы провели с тобой вместе. В этом моем потоке воспоминаний не было ничего, чтобы меня насторожило, разозлило или расстроило.
Женщина моя сладкая слушает меня молча, не перебивая и не пытаясь вставить в мой речевой поток свои пять копеек. Мне, кстати, изначально, понравилось её умение слушать и слышать. Из всех женщин, с которыми мне довелось или приходится общаться, такая черта есть не у многих.
Смотрю на время, понимаю, что надо ехать.
- Да, машину свою оставил подальше от твоего дома, чтобы никто не увидел ее. По поводу места и участников празднования Рождества - военная тайна. Если есть желание, применить пытки своими чарами, то предлагаю к этому вопросу вернуться в другой раз, можно ночью, - говорю шутливо и подмигиваю Любе.