Офицер замер на месте, поражённо глядя на незваного гостя. Но если сначала оттенки его разума засветились изумлением, то уже через секунду я увидел совсем иные эмоции. Надежду, жадность и властолюбие. Похоже преданность своему шефу в число добродетелей смертного, не входила.
— При всём уважении, могу я проверить ваш перстень?
Оболенский пренебрежительно фыркнул и кивнул, отразив всей своей мимикой тот факт, что он сейчас делает величайшее одолжение. Спустя несколько мгновение заместитель командира коснулся артефакта на пальце князя и тот ожидаемо подтвердил свою подлинность — этот блок плетений остался целым.
— С чего изволите начать, господин?
Ратибор снова покрутил усы, оглядываясь вокруг. Потом зашагал вперёд, обойдя сложившегося пополам офицера.
— Что у вас с питанием личного состава? Почему такой бардак? Кто позволил нарушать Устав?
На лице выпрямившегося заместителя промелькнуло удивление, а ещё несколько присутствующих изрядно напряглись.
— Могу я узнать в чём именно заключается нарушение Устава, господин?
На самом деле, мне тоже было интересно послушать, что такого придумал кавалергард, который ни разу не видел внутренних документов Дома Кали. Устав у них конечно, имелся. Более того — сводов инструкций, в названии которых это слово стояло первым, имелось несколько. Но дальше этого мои знания не простирались — этой частью воспоминаний пленных я не интересовался.
— Как это в чём? — развернулся к задавшему вопрос князь, сводя брови к переносице.
Несколько секунд посверлил озадаченного офицера взглядом и с отчётливым недовольством поинтересовался.
— Не вижу на столах вина. В случае боевых действий, каждый за обедом должен получать свою порцию. Для поддержания морального равновесия. У нас идёт война, не так ли? Так где бокалы?
Это было неожиданно. Причём не только для меня — почти все офицеры смотрели на Оболенского с изрядным недоумением. Уверен, в настоящем Уставе такого пункта не было. Ни в одном из них. Только вот, судя по трофейным воспоминаниям, полученным от обучающихся в Крепости Духа, каждый Устав представлял собой толстый свод правил, по размерам не уступающий внушительному фолианту.