И не только смог указать необходимый порядок действий, но ещё и развернул несколько сотен артефактов, которые должны были помочь справиться с задачей.
К четвёртой пробе сил я подключил Прохора, которого страховал Оболенский. А потом и Найхву — несмотря на то, что делали мы вроде всё верно, не хватало скорости. Суть была в том, чтобы «разогреть» драконью душу, после чего сцепить её с энергетическим каркасом, до того, как она вернётся в прежнее состояние. Чего мы не успевали сделать, даже при помощи артефактов.
Условных рабочих рук стало хватать только после того, как к нам присоединился Олег. Асука с Ульяной тоже рвались в бой, но им я отвёл ту же самую роль, что Ратибору — страховать тех, кто участвует в процессе. И если их накроет откат, немедленно помочь. Сначала рассечь канал связи с Вьераном, а потом влить своей силы, чтобы удержать на плаву.
Конечно, с ними было бы проще. Но куда более рискованно. К тому же, с двенадцатой попытки мы справились сами.
Когда гигантская структура драконьей души осталась на своём месте, а не отлетела в сторону, я в первый момент не поверил своим глазам.
Теперь же она буквально на глазах врастала в него, возвращаясь на своё положенное место. Оставался заключённый в артефакте разум, но с ним, как ни странно, проблем и вовсе не возникло — барьер раскололся сразу же, как мы закончили и в воздухе мелькнула вспышка сознания, которое устремилось на своё место.
Развалившийся на дне ущелья дракон, шевельнулся. Дёрнул одной лапой, зацепив каменную стену и вызвав обрушение.
Я удивлённо наблюдал за ним, а рядом послышался вздох Дарьи.
— Три года я над этим билась. А ты всё решил за три часа. Нечестно же…
Глянув на деву, я машинально ответил, только в процессе сообразив, что это было обычное риторическое высказывание, не требующее реакции.
— Сама ведь понимаешь, что дело в силе. Будь у тебя такая же «искра», как у меня, всё получилось бы.