В голове Гройсмана кружились миллионы вопросов, фактов, предположений… Единственное, на чём он не мог позволить себе зацикливаться, буквально на физическом уровне не мог, потому как в противном случае, не было никакой возможности обуздать рвущегося изнутри зверя, так вот единственное, на чём он не мог позволить себе зацикливаться, — на тех событиях, что сделали Бэллу такой. Давид даже о них гадать боялся. Стоило мыслям принять ход в том самом направлении — и внутри будто начинало что-то беспокойно ворочаться… Кто-то.
Давид сел на кровать, щёлкнул выключателем. Подождал, пока глаза привыкнут к сумеркам. Всё он верно просчитал. Отсюда действительно можно было любоваться закатами. Жаль, солнце давно село. Впрочем, выкатившаяся из-за фиолетовых туч луна тоже являла собой удивительно красивое зрелище. А по лунной дорожке, что, подрагивая, искрилась на воде, казалось, можно было пройти от берега аж до самого большого острова, виднеющегося вдалеке и напоминающего по форме затаившуюся черепаху.
Погрузившись в себя, в свои мысли, Давид упустил момент, когда в крохотной ванной установилась тишина. Вскинул взгляд, а она в стоит в дверном проёме… Хотел опять предложить ей уйти. Но язык будто прилип к нёбу. А потом в один момент его слова утратили всякую актуальность, когда Бэлла, решившись, пошла к нему и скользнула под одеяло.
— Холодно.
— Да? Может быть, затопить печь?.
— Просто обними меня, — усмехнулась Бэлла. Он не мог этого видеть, просто чувствовал, что, не смотря на обуявшую их двоих нервозность, она улыбается. Хмыкнул в ответ. Давно он так не межевался. Даже в первый раз, кажется, не волновался настолько. Смешно.
Отбрасывая в сторону посторонние мысли, Давид занёс руку над Бэллиной головой, та юркнула к нему, прижалась ухом к местечку, где колошматилось сердце. Он обхватил её плечико, сжал легонько, а свободной рукой успокаивающе провёл по волосам.
— Ты трясёшься.
— И ты. Вот будет потеха, если у нас из-за этого ничего не выйдет.
Давид хотел Бэллу рассмешить, и у него это вышло.
— Боишься, что не попадёшь, куда надо? — тихо рассмеялась она, а он тряхнул головой, в попытке прийти в себя, потому что одновременно с этим Бэлла стала водить холодными влажными пальцами по его груди.