Ну что с ней делать? Только смириться…
– Ну, – дрогнувшим голосом сказал он, – будем прощаться?
Сделал шаг и обнял ее, эту пожилую женщину, чужую еще несколько недель назад. Обнял и почувствовал ее родной запах – кухни, вчерашних духов, облетевшей пудры, волос, пахнущих травяным шампунем.
Тамара заплакала.
Журавлев гладил ее по голове и говорил давно позабытые нежные слова.
– На следующий год приедешь? – спрашивала она. – Ну ладно, не ври, понимаю! Но ты постарайся, слышишь? А вдруг сложится? И звони, слышишь? Хоть раз в три месяца, а?
Он кивал.
"– И не забывай мои слова, женись! Нельзя мужчине без женщины, без семьи, неправильно это. Возьми молодую, неиспорченную. Найдешь, если захочешь! Найдешь! Ну какой ты старый, дурачок? Ты парень красивый, видный! Фигура какая! Просто не там искал, поверь старой Тамрико! Она ведь не дура. А то совсем захиреешь, – повторяла она.
Он снова кивал, смеялся, уверял ее, что она самая умная, умнее он не встречал. И лучше он не встречал! Потому, что своя.
– Ты светлый человек, Тамрико! Спасибо судьбе за эту встречу, нет, честно, спасибо! Обещаю, буду звонить. – Он сам в это верил. – И да, постараюсь приехать. Нет, честно! И лекарства вышлю тут же, не беспокойся! Ну и вообще… буду скучать. А ты уж, моя дорогая, – он посмотрел ей в глаза, – постарайся не болеть, не нервничать и побольше отдыхать. И не расстраиваться из-за своих девчонок. Сама знаешь – они хорошие, просто такая жизнь.
– Давай, сынок, – всхлипнув, сказала Тамрико.
Журавлев поцеловал ее в щеку, в горле застрял тугой, напряженный комок. Сел в машину и двинулся. Он ненавидел прощаться. Из окна помахал. Закивав, Тама замахала в ответ. Он смотрел в зеркало и видел ее полную фигуру в цветастом халате, пока не повернул за угол.
«Ну все, теперь все. Теперь только дорога. Пару часов, а там и поспать, – зевнув, подумал он. – Все, все, сосредоточиться!»
Небо засинело, и начинало набирать силу солнце.
По дороге ползли грузовички, пролетали подержанные иномарки и старые, видавшие виды «Жигули».
Женщины трясли одеяла, выбивали подушки, в палисадниках стояли коляски с младенцами, слышались шум электропил, мычанье коров, блеянье овец.