Русская матерщина стояла коромыслом, как табачный дым в портовом кабаке. Бились страшным боем, удары наносили куда попало. Напор был диким, немцы дрогнули, покатились обратно. Кто-то успел завладеть вражеским оружием, кто-то бросил гранату. Люди кашляли в дыму.
На коленях перед Павлом сидел оглушенный немецкий солдат, зрачки бессмысленно блуждали. Павел выхватил у него автомат, пнул его сапогом в лицо. Трясся в руках «МР-40», поражая спины убегающих эсэсовцев. Спасибо военному, успел перед смертью вставить новый рожок.
…Поле сражения опустело. Победа оказалась пирровой. Умирал, обливаясь кровью, Марсель. Его кузен Андре Брюссак уже отмучился, в виске зияла рубленая рана – получил по голове саперной лопаткой. Подрагивал Вольский, получивший удар ножом, вскоре душа оторвалась от тела, воспарила.
– Джузеппе, очнись, – умолял Энди Грир, стоя на коленях у тела мертвого товарища. Но тот не подавал признаков жизни, глаза потрясенно смотрели в небо.
Выжившие партизаны лихорадочно собирали оружие. Кряхтел, держась за спину, Резник.
Снова рвались через буераки. Рассвирепевший Генка гнал полковника. Елизавету Юрьевну трясло, она вцепилась Павлу в рукав, ноги подкашивались. Перед глазами стояла беспросветная муть.
Их не могли не догнать – такой знатный тарарам устроили. Вражье войско уже было рядом, бряцало оружием. Проход между скалами был узок, над головой висела, словно дамоклов меч, изогнутая каменная глыба.
Только у Генки в голове сверкнуло верное решение. Он пропустил товарищей, ощупал внутреннюю часть козырька и обнаружил неглубокую полость. Извлек припасенную лимонку, выдернул чеку, быстро сунул гранату в выемку и припустил прочь. Скала задрожала. Висевшая над тропой глыба с хрустом обломилась и заблокировала проход.
– Быстрее, товарищи, быстрее… – торопил Кривошеев. – Несколько минут у нас в запасе, пока эти твари обходной путь ищут.
Партизаны перебегали открытый участок, когда одиноко летящая пуля сразила Шенка. Антифашист взмахнул руками и зарылся носом в траву. Энди Грир опустился на колени, проверил пульс и поднял голову – по его взгляду стало ясно, что все кончено. Он смахнул с глаза соринку и побежал, пригибаясь, дальше.
Спасительная седловина неспешно приближалась. Это место со сложным рельефом и массой троп, на которых легко затеряться, было им знакомо.