– Мужчина кряхтел, пот хлестал со лба. – Черт с ней, с ногой, немцы рядом… Осторожно!
Взметнулась рука с гранатой, и Резник краем глаза уловил это движение. «Колотушка» упала в паре метров. Как же так? Такое ощущение, что Резник пытался закрыть его собой – с ревом выдернул ногу из щели, было слышно, как хрустнула кость. Резник оттолкнул майора от себя, оказавшись между ним и гранатой. От взрыва заложило уши, помутнело в голове. Но бывало и хуже, жить можно…
Павел извернулся, сбросил с себя дрожащее тело и схватил автомат, который, слава богу, никуда не делся.
Встать было трудно, он чувствовал себя инвалидом. Павел кашлял, стоя на коленях, спазмы рвались из горла.
Немец, лежавший рядом, вдруг зашевелился, распахнул глаза и схватил майора за шиворот. Странно, почему ты еще жив? Непорядок! Павел ударил эсэсовца по руке, она безжизненно упала.
Он кинулся к Резнику, перевернул его. Андрей Борисович был безнадежен – осколки поразили бок, задели несколько важных органов. Он конвульсивно сглатывал, искал глазами майора.
– Зачем, Андрей Борисович? – взмолился Павел.
– Не могли, майор, – мужчина с трудом выдавливал слова. – Я рад, что ты жив, а фрицы – нет… Догоняй наших… Береги княжну, она хорошая женщина – вон как на тебя смотрит… Все нормально, майор, так надо было, сам пойми. У тебя еще все впереди, а у меня позади, и наоборот не переставишь. Живи, выкручивайся, бей фашистов… Спасибо, что не сдал меня своему руководству – я ведь видел, каких трудов это тебе стоило.
Андрей Борисович скончался тихо – тоскливо вздохнул, закрыл глаза и больше не открыл.
Потом опомнился, спустился с каменной возвышенности и побежал.
…Муть стояла перед глазами, подгибались ноги. Разломы и трещины в горе укрыли партизан. Противник распылил силы и в итоге остался с носом. Елизавете Юрьевне отказала сдержанность, она бросилась майору на шею и зарыдала взахлеб.