Временами начинался дождь, переходил в ливень, потом прекращался. Потоки воды стекали по иллюминатору. Стрелки на часах словно встали. Но снова начиналась ночь. Сквозь тонкие переборки доносились командные крики боцмана Хартмана, моряки послушно бегали. С субординацией в английском флоте было не очень, по струнке не тянулись, командиров звали по именам, в одежде проявлялась небрежность, но дисциплина поддерживалась.
Заскрипела рассохшаяся кушетка – майор сел и обшарил карманы. Документы и прочие сопроводительные бумаги находились в багаже.
"«Дипломатов» поселили на нижней палубе, над трюмом. Здесь было тесно, витали подозрительные запахи. Каюта состояла из трех смежных помещений. Нина Ушакова разместилась в последнем и практически не выходила – видимо, спала. От майора ее отделяло двухместное помещение, где страдали от безделья Вадим Молчанов и Гриша Заречный.
– Павел Сергеевич, вы здесь? – спросил Заречный.
– А встать и посмотреть – лень? – проворчал Романов. – Обленились вы у меня, товарищи. С завтрашнего дня начинаем делать утреннюю зарядку, бегать кругами по палубе, как это делают все члены команды.
– Мы не возражаем. А после пробежки – водные процедуры в освежающем море, – хихикнул Григорий. – Павел Сергеевич, мы тут спорим с Вадимом, что случилось с английским крейсером «Эдинбург» в прошлом году?
– Он утонул, – скупо отозвался Романов.
– Знаем, что утонул, – проворчал капитан Молчанов. – Говорят, он золото вез?
– А тебе какая забота? Поднять хочешь?
– Ну не для себя… – смутился капитан. – Нам хватает нашего денежного довольствия. Там глубина немереная, ни один водолаз не поднырнет. После войны технический прогресс в гору пойдет, глядишь – появится возможность поднять это золото. Жалко, такая куча денег пропала…
История не афишировалась, но факт оставался фактом.