Крейсер пытались вернуть в Мурманск, но подтянулись немецкие суда и разгорелся бой. «Эдинбург» подвергся массированному обстрелу. Крейсер накренился, утратил плавучесть. Немцы потеряли один эсминец, но сумели снять с него экипаж и отошли. Команда «Эдинбурга» тоже покинула судно, ее перевезли на британские суда. Затем англичане сами добивали свой гибнущий крейсер, чтобы не достался врагу, – били по нему торпедами и обстреливали из орудий. Корабль затонул вместе с золотом – вынести его не представлялось возможным.
– Забудьте о чужом золоте, – проворчал Павел. – Когда-нибудь поднимут, никакой трагедии. Спите, товарищи, пока дают. Когда еще удастся…
– Не можем спать, Павел Сергеевич, – пожаловался Заречный, – трясет, как на кочках! Это не море, а раздолбанная дорога какая-то, как на передовой, право слово! Как эти матросы всю жизнь плавают? Тошнит же постоянно!
– Не плавают, а ходят, – поправил Молчанов.
– Ага, ходят они, – фыркнул Григорий. – Это мы ходим. Павел Сергеевич, может, займемся чем-нибудь? Проведите нам политинформацию, в конце концов, расскажите о тлетворном влиянии Запада на советского человека. Мы же в самую клоаку капитализма плывем! В смысле, идем. Давайте Нину Ивановну разбудим и ей тоже политинформацию прочтем? А то обидно, она постоянно спит, а мы – ни в одном глазу… Еще неделю плыть.
– Григорий, заткнись, голова от тебя болит, – простонал Павел. – Вот скажи, откуда ты взялся – такая находка для шпиона?
Гриша замолчал – обиделся. Молчанов злорадно ухмылялся. Павел натянул ботинки, снял с крючка любезно выданную англичанами штормовку и вышел в коридор.
Пахло мазутом, потом и трубочным табаком. В коридор выходили двери нескольких кают. В конце находилась лестница, ведущая на верхнюю палубу. Качка усилилась, пришлось вцепиться в поручень. Рифленые ступени ходили ходуном."
"Павел выбрался на палубу, припал к лееру. Неподалеку гоготали матросы, разматывая канат. Один из членов команды помахал майору, тот отозвался кивком.