Суденышко перекосилось, заклинило шестерню. Раздался душераздирающий треск, штанга лопнула, и остроносая шлюпка повисла в воздухе. Матросы столпились на борту, кричали. Кто-то вскарабкался на борт, прыгнул, вцепившись в трос, стал сползать по нему к задранной корме лодки. Но едва ли в подобных условиях можно было провести починку.
– Товарищ майор, они не спустят шлюпку! – крикнул Заречный. – А если и спустят, нам не хватит места! Половине матросов не хватит! У вас есть идеи, товарищ майор? До берега вплавь не доберемся!
– Товарищи, я плавать не умею… – стонала девушка.
– Успокойтесь, Нина Ивановна, – нервно засмеялся Молчанов. – Будь вы хоть трижды призер по плаванию – больше двадцати метров в этой воде не проплывете!
Полезных мыслей в голове не было. Павел вцепился в леер и потрясенно смотрел, как матрос болтает в воздухе ногами. Его руки разжались, он полетел вниз, ударился головой о край шлюпки и исчез в бурной воде. Назад он не выплыл.
Волна захлестнула тонущее судно. Нина закачалась, чуть не выпала за борт.
Помощь с «Хэмилтона» не спешила, у команды возникли трудности. Шлюпка, отправленная на выручку, перевернулась, и членам команды, оставшимся на борту, пришлось спасать своих.
Из пелены возник британский противолодочный катер. Он обогнул с носа терпящее бедствие судно. На передней палубе толпились моряки. Капитан принял решение забрать команду с «Глазго». Матросы встретили ликованием появление катера – свистели, орали, махали. Катер приближался, светя бортовыми огнями."
"Но немецкая подлодка, оказывается, никуда не делась. Она таилась в пластах воды, поджидая добычу. Субмарина произвела торпедный пуск и ударила почти в упор ниже ватерлинии. Катер вздрогнул, его повело в сторону.