Так что и тут отвечала так, будто сама проработала в «Байкальской энергетической компании» лет десять, не меньше. Но зато к ней у Ярика были другие претензии.
— Микаэла, ты же не Снежную Королеву играешь, ты — живая реклама. Мало улыбаешься. Мало мимики. Ты должна всем своим видом показывать, как рада мне, как жаждешь рассказать всё, что знаешь и даже больше. Ты должна не просто выдавать сведения, ты должна меня обаять так, чтобы мне отходить от тебя не хотелось. Боже, у тебя и улыбка такая, как подачка нищему… Ну, серьёзно, я чувствую себя рядом с тобой приставучим попрошайкой, а должен — самым желанным гостем.
Но когда Мика принялась по его требованию улыбаться, как ей казалось, радостно, Ярик замахал руками:
— Ой, нет! Не надо. Лучше будь Снежной Королевой. Так хотя бы ты выглядишь естественно. Значит, так. Стоите всегда с Алиной вместе. Алина — улыбается, Микаэла — отвечает на вопросы и рассказывает. Будете работать комплементарно.
В долгожданный перерыв все буквально валились в кресла, стеная и жалуясь.
Мика интуитивно чувствовала, что Алина изменила к ней отношение. Она больше не смотрела на неё свысока, как недавно. Она относилась к ней, скорее, как к равной и… как к врагу. И это ощущение было таким сильным, почти осязаемым.
Алина всё реже пыталась её ужалить словом, да почти и не цепляла совсем, разве что хмыкала себе под нос изредка, но тем сильнее казалась её неприязнь, если не сказать ненависть.
Во время перерыва Мике позвонил Лёша, судя по пропущенным — не первый раз за день. Воспользовавшись предлогом, она вышла на балкон поговорить без чужих ушей.
Лёша теперь звонил часто, передавал новости об отчиме, спрашивал, готова ли мать дать показания, да и просто интересовался, как дела.
Про свои дела Мика отвечала уклончиво. Потому что на днях сказала ему, что работает пока моделью, и он неожиданно разошёлся: ты и модель? Да как так? Разве такое для тебя? Тебе что, нравится, когда на тебя мужики глазеют? Нет? Так уходи оттуда.
Мика не ожидала от него такой непримиримости. Он разве что не плевался.
Сначала она пыталась объяснить, что ей и самой не по душе, но есть обязательства. Но Лёша все её доводы отметал. В конце концов она отрезала:
— Нравится тебе или нет, но я пока останусь там. Я обещала. Я иначе не могу.