Генеральный сразу на неё глаз положил, ну и переманил в итоге к себе.
А как было не согласиться? У Сомова она даже в штате не числилась и получала в конвертике не деньги, а слёзы. Генеральный же сразу выкатил ей все плюсы: официальная должность, соцпакет, большая «белая» зарплата и на первое время корпоративная квартира. Это же редкий шанс. Надо быть полной дурой, чтобы от такого отказаться.
Хотя главной причиной было даже не это. После всего, что случилось, её тяготило дома абсолютно всё. Здания, улицы, знакомые лица.
Раньше они всегда дружелюбно здоровались, а теперь, после суда, и она, и они прятали глаза и отворачивались.
До суда Лёшина мать приходила к Мике, предлагала деньги, как компенсацию, и просила, чтобы та простила его, примирилась и написала заявление о своём согласии на прекращение уголовного дела. Мика написала, но суд заявление о примирении отклонил, и Лёша получил три года колонии общего режима.
После этого Любочку даже перевели в другую школу. Ивлевы и вообще переехать были бы рады, да не так это просто. И, как назло, Мика почти каждое утро сталкивалась с Лёшиной матерью на остановке."
"Словом, ещё до этого заманчивого предложения она мечтала о том, чтобы уехать. Не сбежать. А просто начать новую жизнь, с чистого листа. Ну как она могла теперь отказаться?
И уверена была, что Женя её поймет и поддержит, как обычно.
Однако сам Женя не захотел никуда уезжать. И её не хотел отпускать. Уговаривал долго, обещал горы золотые, а потом сказал:
— Ты ведь уже сама всё решила, ты даже ни о чём со мной и не собиралась советоваться, просто перед фактом поставила.
И возразить было нечего.
— Цепями приковывать тебя к батарее я не стану, если хочешь — уезжай.
Она и уехала.
И сегодня, в день рождения, это особенно остро чувствовалось.
Может, торт купить хотя бы и шампанское, подумала она, подходя к дому. Но отказалась от этой мысли. Пить в одиночку — это уже совсем как-то печально.
Мика проверила сотовый — нет, Женя так и не позвонил. И даже не написал.