— Поговорим? — спросил он, приблизившись.
Да ну его! Она просто молча уйдёт и всё. Но Колесников, стоило ей двинуться, вынул руку из кармана, выставил вбок и, уперев ладонь в стену, преградил путь.
От его взгляда, неотрывного и пронизывающего, сделалось не по себе. Она даже на мгновение опустила глаза, смутившись. Только с чего бы ей смущаться? Это ему должно быть перед ней стыдно! Если у него, конечно, хватает совести понять, насколько низко вот так спорить на человека. Хотя он ведь не догадывается, наверное, что она всё знает.
Мика гордо вскинула подбородок и посмотрела прямо. Всё-таки он выглядел совсем иначе, словно перед ней стоял другой человек. Обычно такой расслабленный и вальяжный сейчас он был заметно напряжен, собран и чрезвычайно серьёзен. Никакой еле уловимой насмешки в глазах, никакой блуждающей полуулыбки. Он даже хмурился. Она его просто не узнавала. Неужто беднягу так зацепили её слова? Тем лучше! В следующий раз не будет устраивать мерзкие споры."
"— Что на тебя нашло? — первым нарушил он напряжённое и красноречивое молчание.
— Ничего, — удалось произнести почти ровно, но дикое сердце от его близости так бесновалось, что катастрофически не хватало воздуха.
— Тебя кто-то расстроил? У тебя настроение плохое?
— Нормальное. Обычное…
— Не похоже, — ответил он, продолжая буравить её взглядом. — В пятницу ты мило улыбалась, не возражала встретиться. А тут вдруг ни с того ни с сего взъелась… только вот за что? Я тебя разве чем-то обидел? Ты скажи.
— Не понимаю, о чём ты. — А вот сейчас голос сдал, заметно дрогнув.
— Слушай, давай только без этих «не понимаю, не знаю, ничего не было». Я вроде с ума не сошёл, ты, надеюсь, тоже. И мы оба прекрасно помним, что было в пятницу.
Он и говорил иначе — обычно слегка растягивал гласные, отчего речь казалась неторопливой, лениво-благодушной. А сейчас — чеканил слова резко, жестко, напористо. Будто рубил. Давил на неё, неосознанно придвигаясь всё ближе.
— Мы договорились встретиться в воскресенье в пять. Так?
Мика было собралась вновь возразить, но наткнулась на его непривычно жёсткий и пронзительный взгляд и промолчала.
— Я пришёл, — продолжал он твёрдо, — прождал три часа. Ты меня прокатила, ладно. Бывает. Передумала там, не смогла, ещё что-то… неважно. Но почему не сказала? Я звонил сто раз. Боялся, что с тобой что-то случилось. Домой к вам прибегал. А теперь ещё этот спектакль в классе. Что это было, я не понял.