Это Мику, конечно, очень занимало, даже больше, чем конституционный строй России, о котором рассказывала Тамара Ивановна. Но, как обычно, она хранила невозмутимый вид.
А он и вовсе на неё не обращал внимания. И как только Тамара Ивановна отпустила их с урока, минут за десять до звонка, он сразу же подхватился и ушёл. С учителем попрощался, ей — ни слова.
Мика неторопливо спустилась вниз, взяла в гардеробе пальто. В школе стояла тишина, которую через несколько минут оборвёт звонок. И коридоры тотчас наполнятся шумом, гвалтом, криками, беготнёй.
Мика выбежала на крыльцо, пересекла пустой школьный двор, вышла за ворота. И тут за спиной раздался короткий гудок.
Вздрогнув, она оглянулась на звук. У обочины стояла знакомая серебристая иномарка. Ей и на номер не надо было смотреть, чтобы понять, чья это машина. В животе мгновенно образовалась холодная яма. Под коленками противно задрожало. И вокруг, как назло, никого.
Тут дверь приоткрылась, и из машины неторопливо вышел отчим…
25
Мика бросила взгляд в сторону школы.
Но отчим двинулся навстречу, преграждая путь. Остановился у ворот, в двух шагах от неё.
— Микаэла, — произнёс он.
Она огляделась — ни души. Но всё равно он же не станет бесчинствовать среди бела дня, на улице. И из школы в любой момент мог выйти кто угодно. И магазин вон рядом, через дорогу, где Колесников свои бесконечные шоколадки покупает. Так что трепыхаться, как перепуганная овца, она не станет, хотя поджилки у неё тряслись.
Тем не менее она вскинула голову и холодно спросила:
— Что вам надо, Борис Германович?
— Поговорить.
— Не о чем мне с вами разговаривать.
— Просто так я бы не приехал. Значит, есть причина.
— Зря время потеряли.
— А ты не хами мне, не хами. Думаю, я заслужил, как минимум, уважительного отношения. Как-никак воспитывал тебя с малых лет, обеспечивал, кормил, одевал, подарки покупал…
И тут из школы вышел Колесников. На ходу застегивая куртку, он спустился по лестнице и направился к воротам.
Увидел её перед собой, задержал взгляд лишь на секунду и перевёл на отчима.
Мику охватил безотчётный порыв позвать Колесникова. Крикнуть ему: «Женя, подожди!», подбежать и пойти рядом.
Но тут же она спохватилась: нет! Был бы это кто-нибудь другой, хоть кто из их класса — она так бы и сделала.