— Микаэла, подожди, — крикнул он ей вслед, но она, не оглядываясь, выскочила на улицу, а там уже припустила к остановке.
27
Бабушка новость о внуке восприняла без особой радости. Только головой покачала:
— Бедный мальчонка…
— Да, но семимесячные это же уже не опасно, да? Я читала, что Наполеон родился семимесячным.
— Да я не об этом, — отмахнулась она и больше развивать тему не пожелала.
Но позже Мика слышала, как бабушка названивала каким-то знакомым, через них связывалась с роддомом, расспрашивала что и как, дотошно выясняла, какие у малыша показатели, что ему назначили.
А поздно вечером их переполошил Лёша. Пришёл он не к Мике, а к бабушке.
— Анна Михална, мама за вами послала. Можете к нам подняться? Любашу посмотреть, — несмело попросил он бабушку. — Пожалуйста. Плохо ей.
Лёша бросил ищущий взгляд через её плечо, нашёл Мику и потом то и дело, пока говорил с бабушкой, стрелял в неё глазами.
— А что с ней?
— Мы не знаем…
— Ну что? Температура поднялась, болит что-то или, может, упала?
— А-а, ну нет, не упала, её рвёт… И температура, кажется, есть.
— Ладно, ступай, сейчас поднимусь.
Бабушка для вида поворчала, но сразу же отправилась следом за Лёшей. Вернулась уже минут через двадцать.
— Ну что там с Любой? — поинтересовалась Мика.
— Ротавирус, что ещё.
* * *В воскресенье к матери в роддом они съездили вместе с бабушкой. Одна ехать Мика побаивалась — вдруг там будет отчим и снова привяжется к ней. К её облегчению, Бориса Германовича они не встретили, да и пробыли совсем недолго.
А в понедельник с утра Лёша спустился к ним, застав Мику буквально у дверей, и сообщил, что тоже заболел. Выглядел он и впрямь больным. Казалось, даже на ногах стоял едва-едва.
— Не могу, мутит дико, — морщился Лёша. — Видать, от Любаши подхватил. Скажи классной, что меня не будет, ладно?
— Конечно, передам. Ты, главное, выздоравливай.
Лёша поковылял наверх, а она помчалась в школу. Влетела в класс за пару минут до звонка, и неосознанно, первым делом, удостоверилась, что Колесников здесь. Причём даже не взглянув на него. Она его присутствие, как и отсутствие, просто чувствовала. Умом она ничего этого не хотела, более того, это даже мешало, доставляло внутренний дискомфорт, не давало расслабиться ни на секунду, но ничего с собой поделать не могла.