Мне адекватно врезать в ответ он не может! И…
Поубивают сейчас друг друга. Мне кажется Аронов прямо жаждет, чтобы тот сорвался.
Димка переводит взгляд на меня и гаснет.
Всё. Тут ничего сделать уже нельзя и не надо. Но, бл*ть зачем так?! Кто дал тебе такое право?! — разворачиваюсь я к Аронову. — Ты бросил это право мне в лицо, укатив на свое море! А теперь… играешь в моих любимых котят без спроса? Топишь насмерть.
— Сволочь! — нервно усмехаюсь я.
Это же надо! Так нагло… — не могу поверить я в происходящее.
— Да, моя девочка… — кивает он, расслабляясь.
Шар внутри меня тоже взрывается.
— Зараза! — впечатываю кулак ему в грудь.
— Еще, детка… ты такая горячая, когда злишься.
— Ты посмел… — оскаливаюсь я на него.
Размахиваюсь, чтобы стереть с его лица эту циничную усмешку.
Отклоняясь он перехватывает мою руку, рывком прижимая к себе.
— Тише. Тише, Женечка… — шепчет он. — Прости меня. Я ездил один. Очень скучал. Сходил с ума. Мне больно сейчас… Очень! Пожалуйста…
Я не понимаю, что он говорит, слова понимаю, смысл — нет!
Вырваться из его рук не получается.
— Как ты посмел?! — сглатываю я. — Как ты мог так…
— Я во всем неправ. И в этом тоже неправ. Но я не отдам тебя никому. Посмотри на меня…
Он держит моё лицо ладонями.
Не хочу!!!
И мои коготки впиваются в них, пытаясь оторвать. Я чувствую как прорисовываю борозды на его коже.
Не отпускает.
— Смотри на меня… Женя… Тише…
И я смотрю в эти до боли родные глаза. — Не злись… Женечка… Девочка… Это же я…
Его губы замирают на моем лице.
Силы вдруг резко покидают меня. И мой живот начинает наполнять такой знакомый болевой спазм, отдающий болезненной пульсацией в грудь.
Больно… Очень… Ему…
— Я люблю тебя… — шепчет он.
И мне. Очень больно.
Я перестаю дергаться, парализованная этим чувством.
— Поехали домой… — и в этом столько всего сказанного им, но не услышанного мной."
"И я дышу глубже, переваривая все то, что он сказал мне выше. Мне больше не хочется по нему бить. Мой котенок уже все равно захлебнулся.
— Поехали домой…
— Поехали…
Глава 5 — Владеть
Делаю вдох поглубже, сажусь в машину на переднее сиденье.
А он не спешит, доставая сигареты. Прикуривает, присаживаясь на капот. Я вижу, как дрожат его пальцы. И это единственное что выдает его состояние. Потому что даже эмоционально он не то, что закрыт, он запечатан в свинцовый саркофаг. И даже мой эмпат-рентген не может пробить эту броню.