А нет… понимаю! Если рассматривать это как некий «извр», совращение там… Но когда уже взрослая девочка продается в этом не слишком много потенциала для совратителя. Хотя, я уверена, что любители есть на всё. Но я не уверена, что Аронов любитель… — корчу я гримасу.
Задумчиво прикидываю вероятность, что Аронова эта идея привлечет. Мне так кажется — нулевая.
— А вдруг он в меня влюбится? Я бы не отказалась от такого мужчины.
— Это тоже маловероятно, — скептически вздыхаю я. — Но твою просьбу я исполню.
— Жень! — в след.
— Естественно.
Пока иду до Олега, кайфую от предвкушения его реакции.
Его цербер у кофеварки, бросает на меня взгляд полный презрения.
— Танечка, когда с презрением смотришь на людей, глаза начинаю гноиться. Береги здоровье!
— А что это ты обо мне так заботишься? — ядовито.
— Это я об Олеге Андреевиче, он не любит, когда «кордон» вдруг обрушивается, а ты зачастила по больничным.
— Тогда, тебе нужно о его глазах позаботится, — надменно, — а не о моих.
— Он не грешит презрением.
— Да ну?! — выпрямляется она
— На определенном расстоянии естественно, — делаю ей выразительно бровями. — Поэтому, мой тебе совет — держи дистанцию!
В последнее время у Олега очень не ладится с Татьяной. И я могу только догадываться почему. И я догадываюсь.
Стучу в дверь, заглядываю.
— Можно?
— Заходи, — устало протирает он руками лицо, откатываясь от стола.
— Чем занят?
— Фотошопом.
Заглядываю в экран.
— Портфолио?
— Да и твое тоже на днях отснимем, сегодня и начнем.
— До утра я вся Ваша.
— Как соблазнительно…
— И не только я!
— М? — поднимает он вопросительно бровь.
— Я к тебе с одним интересным предложением.
— Дверь замкни.
— Не настолько интересным, — хихикаю я.
Но дверь замыкаю. Усаживаюсь к нему на колени.
— Привет…
За весь день мы ни разу не пересеклись.
— Привет…
И немного повисев с ним вот так, в полном обнажении, я закрываю глаза.
Он ведет носом по моему плечу, громко вдыхая запах.
— Олег, ко мне сейчас подошла одна красивая девочка. Попросила озвучить тебе одно предложение.
Смотрю ему в глаза.
— Она хочет, чтобы ты купил ее невинность.
Его лицо застывает.
— Туманова… — раздражаясь.
— Да, клянусь, не прикалываюсь! — начинаю хихикать я. — Абсолютно реальная ситуация. Каких-то триста тысяч, и ты можешь повторить свой, надо отметить, безупречный опыт.
— Сколько?!
— Это много или мало? — повторяю я вопрос Наташи.