Ты собираешься сломать веками длившуюся рутину, нарушить равновесие. И знаешь, мне кажется, если мои коллеги узнают о твоих планах, не придут в восторг. Совсем. Их вмешательство в твою игру могло бы быть… несвоевременно. Оно могло бы всё разрушить. Проще говоря, твои дела будут плохи, если я расскажу коллегам о твоих милых развлечениях.
Легион откинулся на спинку кресла и почти восхищённо улыбнулся.
— Да ты собираешься шантажировать меня, светлейший ангел!
Она ответила ему не менее широкой и не менее зубастой усмешкой.
— Если тебе угодно это называть, Светоносный.
— А как же ангельский кодекс чести и прочее в том же духе?
— Он состоит скорее из рекомендаций, чем из непреложных правил.
— Удобно.
— Весьма.
— Ладно, считай, ты меня заинтриговала. Чего же ты хочешь, дорогая? Расскажи мне.
— Я хочу одного из рабов этого кольца.
Легион хохотнул.
— Даже так?
— Да, так. Я хочу получить власть над дорогами одного из рабов Кольца.
— Ну-ну… И кого же из демонов ты желаешь заполучить, о светлейший ангел?
— Его зовут Шаакси.
Легион приподнял бровь.
— Шаакси, значит… Интересно. Часто в последнее время слышу это имя. Тоже читаешь его блог?
— Да, занимательное чтиво. Оно неожиданно популярно в моём отделе.
— Ха! И ты решила на фоне этого переманить Шаакси в свой офис? Или собралась показывать его на корпоративах, как диковинку?
— У нас не бывает корпоративов.
— Ну-ну. И никакой совместной игры на арфах? Я разочарован до глубины отсутствующей души.
— Оставь свои извращённые фантазии, мы оба знаем, что музыка была и будет достоянием твоей стороны.
Легион небрежно постучал острым чёрным когтем по столу.
— Ага… Только вот тут интересный момент у нас с тобой получается, Сари. И даже не вздумай притворяться, что не заметила сама: этот демон уникален. Он один из немногих моих, так сказать, сотрудников, который способен сопротивляться влиянию Кольца.
— Именно потому я считаю, что мальчик неправильно выбрал офис.
— О как, — в эти слова Легион вложил столько иронии, что многих послабее эта интонация могла бы свести с ума.
Сариэль только подняла бокал в пародии на тост.
— У мальчика болезненное чувство свободы, — сказала она, — это свойственно многим гениям воздуха. Но оковы вашей стороны мучительны для него. Он создан для небес, даже если сам не вполне осознаёт это.