Может быть, иногда стоит рискнуть и поступить так, как велит душа, а не придуманные кем-то нормы? Я не хочу тебя обманывать и делать больно. Все будет хорошо.
— Но вы ведь понимаете, что это ни к чему не приведет?
— Почему не приведет?
И опять принц опускает меня, совсем немного, поцелуй кажется неизбежным, но в последнее мгновение я отклоняю голову и со всей силы надавливаю на плечи Тенера, чтобы оказаться от него как можно дальше.
Вздернув бровь, иронично и даже немного насмешливо интересуюсь:
— То есть, вы хотите сказать, что я не на пару ночей, что любите меня и может быть даже женитесь на мне? Огласите, пожалуйста, весь список намерений, который вы имеете ко мне.
Взгляд принца становится хищным и опасным. Теперь уже Тенер наклоняется ко мне, словно и не замечая, как сильно я давлю на его плечи, отталкивая. Мне тяжело, поскольку я все еще нахожусь в подвешенном состоянии, его высочество так и не отпустил меня до конца на землю, и я почти полностью к нему прижата.
— О, Риа, сколько язвительности в голосе. Но мне это нравится. Ну что же, давай поговорим о…
Очередные “случайные” посетители веранды сначала ворвались, а затем с охами и извинениями покинули помещение. Правда очень медленно, и дверь неплотно закрыли, а то ведь с той стороны, за закрытыми дверями плохо слышно, а так будет лучше.
Тенер рассмеялся и поставил, наконец, меня на пол.
— Риа, ты так страшно смотришь, если бы взглядом можно было бы убивать, я бы уже здесь корчился в муках.
Выходить в зал откровенно не хочется. Сейчас только одно желание — испариться, но принц, взяв меня под руку, спокойно ведет в помещение и совершенно не обращает внимание на приклеенные к нам взгляды окружающих, а когда начинает играть музыка, даже не спрашивая, выводит в круг танцующих. Бал продолжается, однако настроение у меня уже не то, а оставаться наедине со светским обществом, когда его высочество покинет собрание, и вовсе страшно.
Утром как всегда встала очень рано по аристократическим меркам, и отправилась гулять с Беллой. Удивила Ансона, которая тоже встала очень рано. Все утро кузину тошнило, а за обедом баронесса Ольтон как-то странно, оценивающе поглядывала на дочь.