Очень похож на наш аналог Светящегося Огонька, но только он обладал еще одним полезным свойством — причинял боль некротварям, которые хотели на меня напасть.
Совсем защитить не мог, но если они меня атаковали, то испытывали боль. Чертков сказал, что несмотря на кажущуюся слабость этого эффекта, на самом деле он очень полезен и не раз спасал ему жизнь, заставляя некротварей отказаться от мысли полакомиться им. Ну а еще он и энергии просил немного, так что — отличная штука!
Третьим новым некросимволом был Слово-Смысл.
Вообще-то, по словам старика, штука хорошая и должна была налаживать мои взаимоотношения с местной некрофауной и некрофлорой, которой вздумалось бы со мной пообщаться.
Оказывается, не все из них говорят на понятном мне языке, существует еще язык некрослоя, который я не смогу разобрать без помощи этого некросимвола. Не знаю, что сказать… Посмотрим со временем, пока я даже не очень понимаю, как звучит этот самый некроязык.
Мне пока не попадались твари, которые попытались бы со мной заговорить на нем. Впрочем, может быть, я просто не знаю, что они пробовали со мной разговаривать, потому что не знал, как он должен звучать, а старик мне просто не говорил об этом? Хотя, вряд ли, конечно…
Еще одним некросимволом, который у меня не получилось испробовать в действии, был Слово-Небо. Он должен сбивать на землю летающих тварей, чтобы я смог потом с ними сражаться в привычных условиях — на земле.
Но как именно он работает, пока не знаю. К счастью, за время наших с Чертковым путешествий по некрослою, на меня еще такие твари не нападали. Одну видел лишь в самом первом своем походе, та самая, которая утащила куда-то огромного монстра похожего на гориллу с черепашьим панцирем.
Самым лучшим вариантом было бы, если мне этот некросимвол вообще никогда не пригодится. Пусть себе летают где-то там… Но вот было у меня предчувствие, что однажды такой момент наступит.
С последними двумя новыми некросимволами, которые мы с ним разучили, было намного проще. Их я успел испробовать в полной мере.
Одним из них был Слово-Меч, который вооружал меня призванным оружием. Оно было намного лучше, чем сабля, которая все время казалась мне очень неудобной.