И подойдя к машине, где я и стояла в поле их зрения, снял с себя камзол и набросил его на мои плечи. Я запахнула полы пиджака руками, благодарно улыбнулась, хотя и выглядело это несколько вымученно. Усталость брала свое. Мы всю ночь провели в пути, да еще и нервы весьма ни к черту.
— Что будем делать? — спросила я Джереми. Тот встал за моей спиной и обнял меня, положив свой подбородок на мое плечо. — Получается, свидетелей не осталось? Есть только зацепки, оставленные вашей матерью?
— Мы разберемся. Не переживай.
В этот момент нам не дали договорить. Мои мужчины подошли к нам. У Раймонда был задумчивый блуждающий взгляд. А потом он произнес:
— Мы все устали. Стоит отдохнуть. Поедем к моей матери. Тем более, с ней нужно поговорить.
Я дернула щекой, но смирилась. Когда-то та дала ясно понять, что я не ровня «ее мальчику, гожусь только согревать его постель». Мы не ругались с ней, но после той единственной встречи приняли каждая для себя решение больше не встречаться, не мозолить друг другу глаза и, вообще, жизнь сама все рассудит.
— А почему леди Карины не было на твоей помолвке? — вспомнила я.
— Я сообщил ей, чтобы она не приезжала. А ты знаешь какая она гордая. Оскорбилась, что я не желаю ее видеть, и с тех пор мы не разговаривали с матерью. Хотя и было это сделано в целях безопасности.
За руль сел Джереми, они с Раймондом менялись в дороге, чтобы не уснуть. Раймонд потянул меня за собой на заднее сидение. Вил хмыкнул, но намек понял, сел рядом с братом. Тем более, мы с ним и так ехали вместе.
Раймонд назвал адрес, до ближайшего городка мы добрались за час. А там и до небольшого, но помпезного особняка леди Карины. Встречал нас дворецкий, одетый при полном параде, несмотря на раннее время. На часах было неприличных восемь утра.
Родной отец Раймонда, к сожалению, погиб еще давно. Я знакома с его другими двумя отцами, но не слишком близко. Скорее, тоже просто знаю об их существовании. Из-за властного характера матери и нежелания мириться со многими решениями Раймонда у них всегда были прохладные отношения. Я не вдавалась в подробности, да и Райм не желал просвещать меня в их семейные тайны.